В Азкабан ее доставили вместе с другими задержанными в конце того же дня. Тюрьма располагалась на острове, а остров черт знает где. Беллатриса даже не стала утруждать себя географическими изысканиями на этот счет, поскольку знала о невозможности побега и рассчитывала только на помощь извне.
Их привезли туда на лодке и развели по отдельным камерам, единственным достоинством которых была относительная просторность. Во всем же остальном они оказались совершенно непригодными для жизни помещениями. По всей видимости, политику в отношении условий содержания заключенных Министерство не меняло со дня основания тюрьмы.
Белла равнодушно оглядела почерневшие от времени, заросшие плесенью каменные стены и попыталась абстрагироваться от обстановки, поскольку весь этот жуткий антураж не шел ни в какие сравнение с тем, что творилось у нее на душе.
«А что если он по какой-либо причине не сможет возродиться?» — эта была ее первая мысль в тот момент, когда лодка причалила к острову.
Ведь, действительно, она не знала, каким образом происходит возрождение с помощью крестража. А вдруг у него что-то не выйдет? Или ему нужна помощь? На кого он сможет рассчитывать, если все его верные люди сейчас в тюрьме?
Белла немедленно попыталась избавиться от этих размышлений и освободить свой разум, концентрируясь только на позитивных мыслях. Но получалось плохо. Она вдруг вспомнила, что Окклюменция никогда не была ее сильной стороной.
Волшебница провела несколько часов, борясь с собой и меряя шагами камеру до тех пор, пока не почувствовала сильную усталость и непреодолимое желание лечь или хотя бы сесть. Она бы многое отдала сейчас за то, чтобы оказаться в мягкой постели, но не обнаружила не то, что матраца, но и самой кровати. Единственное, что ей удалось найти, так это торчащие из стены остатки гнилых деревянных досок, которые когда-то, вероятно, служили нарами, но теперь на них невозможно было даже сидеть, не то, что лежать. Отчаявшись и понимая, что больше не в силах терпеть боль в спине и ногах, она села на кучу полусгнившей соломы в углу. Удовольствие то еще, но все же лучше, чем каменный пол.
«Если я пробуду здесь хотя бы несколько месяцев, у меня, вероятно, начнут болеть кости и легкие, — подумала Белла. — Моя одежда и сапоги сгниют, и даже нечем будет защититься от холода от сырости».
Камеры были отгорожены от коридора решетками, и Беллатриса мельком успела разглядеть других заключенных, пока ее вели сюда. Все они были в уродливых полосатых робах, обросшие, босые и вообще утратившие всякий человеческий облик, как физический, так и моральный.
«Я стану такой же! — в отчаянии подумала она. — А ведь я еще так молода и красива!»
«Нет, ни за что! — тут же одернула Белла себя, стараясь не терять стойкость духа. — Я не собираюсь тут задерживаться! Я покину эти чертовы стены очень скоро! Это просто очередное испытание в моей жизни, которое обязательно закончится!»
«Он придет за нами… он придет за нами… он придет за нами…» — неустанно твердила она, изо всех сил стараясь, чтобы никакая другая мысль и близко не подобралась к ее сознанию. И через некоторое время ей все же удалось добиться своего и обрести ощущение некоторого душевного равновесия. Однако победу праздновать было еще рано.
Поначалу Белле казалось, что она никогда не сможет заснуть, потому что спать на сырой соломе, мягко говоря, не привыкла и сильно сомневалась, что это вообще возможно. Однако, спустя сутки, а, может быть, двое Пожирательница все-таки отключилась, и вот тут началось самое страшное.
Если, бодрствуя, она еще могла контролировать свои мысли, то во сне они, само собой, отправились в свободный полет. В ту ночь Беллатрисе приснилось, что Долохов ее обманул, и, на самом деле, Рудольфус, Рабастан и Крауч мертвы. Разумеется, он ее обманул. Он всегда был ее врагом, и это была его жестокая месть. Тем более, она так и не видела мужа и друзей с тех пор, как они расстались в особняке. Сцена того, как Реджис и Рудольфус падают на землю, пораженные заклятием, повторялась в ее голове бесчисленное множество раз с чудовищной реалистичностью.
«Не может этого быть! — отчаянно сопротивлялась она, в то время как голос, похожий на ее собственный, но только холодный и далекий упрямо повторял. — Может! Теперь все может быть! Надежды нет! Что с того, что Темный Лорд освободит тебя теперь, когда ты потеряла всех своих близких?»
— Белла! Белла! — вдруг позвал ее кто-то. — Белла, проснись! Я пришла поговорить с тобой!