Не дожидаясь, пока в его голове произойдет трудный процесс осмысления, супруги попробовали сами поднять его с пола.
— Подождите! — вдруг очнулся он. — Можно я с ними попрощаюсь?
— Ну конечно… — растерянно отозвался Рудольфус, отпуская его руку.
— Я должен идти, — серьезно проговорил Рабастан, обращаясь к портретам.
— Иди-иди! И смотри не возвращайся! — ответил ему со стены нарисованный Рудольфус.
Нарисованная Беллатриса улыбнулась и помахала рукой. Все остальные последовали ее примеру.
Затем Рабастан поднялся и подошел к Миллисенте. Протянув руку, он коснулся ее каменной щеки. Девушка закрыла глаза и попыталась дотронуться до него белыми контурами своих изящных пальцев, затем смахнула слезу и послала на прощание воздушный поцелуй.
— Идемте скорее! — торопил их Эйвери. — Нужно еще успеть забрать ваши волшебные палочки…
— Подожди! — перебила его Беллатриса. — А как же Крауч?
Эйвери вдруг замялся и отвел взгляд.
— Его здесь нет.
— Как это нет?!
— Долгая история… — уклончиво протянул Пожиратель голосом, не внушающим оптимизма. — Давайте не сейчас.
— Ну уж нет! — Рудольфус преградил ему путь. — Немедленно говори, что с Барти!
Загнанный в угол Эйвери со вздохом произнес.
— Он сбежал из Азкабана и помог Темному Лорду возродиться, но сам, к сожалению, погиб…
— Что?! — в ужасе воскликнул Рудольфус.
Беллатриса потеряла дар речи и почувствовала, как сердце рухнуло вниз.
— Не может этого быть! — простонал Рабастан. — Ты врешь!
— Не вру, — попятился Эйвери, справедливо опасаясь, что за такую новость его могут растерзать на месте.
Рудольфус взвыл и, обхватив голову руками, стал медленно сползать на пол.
Беллатриса, испугавшись, вцепилась в его плечо и забормотала что-то несуразно-успокаивающее.
— Пойдемте быстрее! — взмолился Эйвери. — Если в Министерстве пронюхают о побеге и нагрянут сюда — нам конец!
— Надо идти… — бормотала Беллатриса.
Эта новость ударила ее настолько сильно, что ее разум словно раскололся на две части, отгородившись от страшного факта глухой стеной. В тот момент она просто не могла заставить себя осознать услышанное, ее мысли и чувства приобрели некий механический оттенок, точно где-то в мозгу внезапно включился автопилот.
Она помогла Рудольфусу подняться и, продолжая держаться друг за друга, они спустились вниз вслед за Эйвери.
Малфой и еще семеро освобожденных Пожирателей ждали их в комнате, заставленной стеллажами с множеством подписанных ячеек.
— Скорее берите свои волшебные палочки, и уходим! — командовал он.
Беллатриса отыскала ящик с надписью «Б.Д. Лестрейндж», где добросовестно хранились ее палочка и изъятый на допросе серебряный кинжал.
— Что вы там копаетесь! — нервничал Малфой. — Если будете столько возиться, останетесь тут навечно!
Подстегиваемые его нервными криками, беглецы вышли на улицу.
Ночь была тихой и безлунной. Наружные фонари отсутствовали. Волшебникам приходилось освещать свой путь световыми чарами, которые рассеивали тьму лишь на дюжину футов вперед. Дементоры все еще были где-то поблизости, и состояние подавленности сохранялось. Беглецы шли молча. Ночную тишину нарушали лишь шелест сухой травы под ногами и глухой звук разбивающихся о берег волн.
— Каков план? — поинтересовалась Беллатриса.
— Сядем в лодки и отплывем на расстояние, где отсутствуют защитные заклинания, — мрачно пояснил Малфой.
С этими словами он поднял волшебную палочку над головой, осветив две длинные лодки, пришвартованные к берегу.
Не желая оставаться на проклятом острове больше ни минуты, узники быстро забрались внутрь, и лодки отчалили.
Тьма по-прежнему была кромешной. Белла очень надеялась на то, что Малфой способен в ней ориентироваться, и они не заблудятся в этих бескрайних водах.
— Долго еще? — поинтересовался Рабастан, ежась от холода.
— Я скажу, когда будет пора, — раздраженно буркнул тот.
В этот момент облака немного разошлись, и лунный свет упал на остров, вырисовав зловещий силуэт тюремной башни на фоне черного горизонта. Беллатриса могла поклясться, что в ту секунду всех сидящих в лодке пробрала дрожь.
«Все кончено, — твердо проговорила она сама себе. — Я больше никогда туда не вернусь».
Волшебница с трудом заставила себя отвести взгляд, точно еще не могла до конца поверить в то, что самая страшная страница в ее жизни закончилась.
— Когда уже можно будет трансгрессировать? — нетерпеливо поинтересовалась она.