— Руди, какого черта! — воскликнула она, подходя к столу Слизерина.
— И тебе доброго утра, Беллс! — невозмутимо отозвался Рудольфус. — Будешь кофе или тыквенный сок?
— Почему ты не хочешь говорить про испытание?
— Потому что тебе никогда не стать настоящей слизеринкой, если ты не пройдешь его сама.
— Да что за ерунда! — она закатила глаза. — Я уверена, что это какая-нибудь глупость.
— Думай, что хочешь, Беллс! Я ничего не скажу, — и Рудольфус многозначительно выставил ладони вперед.
— Ну и не надо! — обиделась она. — Барти!
Крауч поднял глаза от своего расписания.
— Нет-нет, Белла! Я согласен с Руди, — торопливо проговорил он, вставая из-за стола и закидывая сумку на плечо.
— Барти! Стой! Не смей так уходить!
— У нас первым уроком стоит зельеварение, а я забыл в комнате сушеную мандрагору, вдруг она понадобится… — он ускорил шаг. — Удачи в поиске ответа, Белла.
Проводив товарища недобрым взглядом, она села за стол.
— Ну ничего, — вслух ободрила Белла сама себя, — к концу месяца я раздобуду сыворотку правды, либо выучу Круциатус, и тогда вы мне точно все расскажете!
— А просто включить мозги и подумать не пробовала? — Рудольфус саркастически приподнял правую бровь.
— У каждого свои методы! — ехидно прищурилась девочка в ответ.
Мало того, что после этой жуткой ночи Белла никак не могла отогреться, так еще и предметы, поставленные в первый день, были на редкость занудными.
Началось все с истории магии, аж с двух уроков подряд. Сказать, что Белла была шокирована тем, что преподавателем по этому предмету оказалось привидение — это не сказать ничего. Она терпеть не могла привидений. Да и кто вообще любит эти бледные остатки человеческих душ, постоянно жалующиеся на жизнь? Вернее, на смерть. Впрочем, профессор Бинс ни на что не жаловался, но зато два часа подряд бубнил себе под нос какую-то бредятину о волшебниках, живших до нашей эры.
Следом была травология, и Белла никак не могла понять, на кой черт ей нужно уметь ухаживать за абиссинской смоковницей, если можно просто сходить за ней в аптеку. Выбравшись из теплицы, замерзшая и перепачканная в земле, она решила, что этот предмет, однозначно, самый бестолковый и бесполезный для волшебника, но, как выяснилось чуть позже, жестоко ошиблась. Куда хуже оказался уход за магическими существами. По правде сказать, Белла не испытывала ни малейшего восторга ни перед какими существами: будь то магические или немагические. Но это еще не самое страшное. Темой первого занятия был авгурей — довольно мерзкая с виду птица зеленовато-черного цвета, похожая ни то на грифа, ни то на облезлого павлина.
— Авгуреи очень пугливы, — пояснил профессор Кеттлберн.
Это был мужчина лет пятидесяти с благородными чертами лица, аккуратной бородкой и некогда каштановыми, а теперь уже седыми волосами, распадающимися на прямой пробор.
Он добросердечно глядел то на класс, то на уродливых птиц и время от времени задумчиво поглаживал левой рукой правую, до самого локтя замотанную в свежие бинты.
Ученики понятия не имели, что случилось с их профессором в первый же день учебы, но очень хотели верить в то, что авгуреи здесь не при чем.
— Они прячутся в зарослях терновника или ежевики и вылетают из укрытия только в дождь. Их характерной особенностью является низкий и переливчатый крик. Ранее считалось, что эти звуки предвещают смерть, могут свести волшебника с ума или даже спровоцировать разрыв сердца, однако на сегодня достоверно известно лишь то, что авгуреи поют перед дождем. Ваша задача — попробовать поймать эту удивительную птицу. Для этого придется выманить ее из укрытия, используя приманку, — с этими словами он снял крышку с огромной железной банки, стоявшей у него под ногами.
Когда Белла вместе с остальными учениками подошла и заглянула внутрь, от увиденного ее едва не стошнило. В жестянке кишмя кишели какие-то полупрозрачные личинки.
— Итак, разбейтесь на пары. Тот, кто справится с заданием и поместит авгурея в клетку, получит оценку «Превосходно» и принесет своему факультету десять очков, — торжественно пообещал профессор.
Белла с трудом могла помыслить о том, как возьмет этих мерзких червей в руки, пусть даже в перчатках. Она даже смотреть на них не могла, не испытывая рвотного позыва. Поэтому Рабастан благородно согласился заняться приманкой. Не без колебаний он зачерпнул из банки горсть личинок, и напарники храбро отправились к свежепосаженным терновым кустам, где прятались предназначенные для практического занятия авгуреи.