— Так положено! — уперся тот.
— Вот же ты зануда! — раздраженно проворчала Белла и, обернувшись, громко крикнула. — Первокурсницы! Все сюда! Я отведу вас в ваши спальни! — и присвистнула для пущей убедительности, но девочки и так прибежали, точно подстегнутые.
Принципиально не удостоив Малфоя больше ни единым взглядом, Белла стремительно двинулась к двери, сопровождаемая процессией из едва поспевающих за ней учениц.
Убедившись, что все девочки заселились в комнаты и поделили спальные места, она подозвала Цисси на пару слов.
— У тебя все в порядке? — заботливо поинтересовалась Белла, поправляя сестренке выбившуюся из прически прядку.
— Да! — в радостном восторге отозвалась та. — В Хогвартсе так классно!
— Если кто-то надумает тебя обижать, немедленно сообщи мне, ладно?
Цисси интенсивно закивала.
— Ладно, беги к своим новым подружкам, — улыбнулась старшая сестра.
И Нарцисса опрометью бросилась к себе в спальню, путаясь в полах непривычно длинной мантии.
— Нет, после сегодняшнего вряд ли кто-то рискнет ее обижать, — заключила Белла, самодовольно улыбаясь.
Когда она добралась до собственной спальни, все ее соседки уже были на месте и готовились ко сну.
— Ты староста? Поздравляю! — воскликнула Улли, заметив значок.
— Ага, — пробормотала Белла, снимая с себя мантию, — Спасибо.
— Ну и как тебе? — весело поинтересовалась Фанни.
— Да нормально пока, — ответила Белла, с удовольствием забираясь под теплое одеяло.
Ей не очень-то хотелось углубляться в бессмысленную болтовню, поэтому, пожелав всем спокойной ночи, она задернула свой полог и не успела заметить, как погрузилась в крепкий сон.
Очнувшись следующим утром, Белла обнаружила, что проспала. Собрание старост уже закончилось, и теперь перед ней стоял выбор: попробовать успеть на завтрак или потратить время на то, чтобы привести себя в порядок. Не раздумывая, она выбрала второе, поскольку растрепанные волосы причиняли ей куда больше беспокойства, чем голод.
Но в итоге от него страдать тоже не пришлось. Когда Белла встретилась с Рабастаном в кабинете защиты от темных искусств, тот заботливо протянул ей два бутерброда, аккуратно завернутых в салфетку.
— Почему тебя не было на завтраке? — поинтересовался он, наблюдая за тем, как Белла с аппетитом поглощает хлеб с сыром, роняя крошки на парту.
— Ршыла выспатца, — с набитым ртом проговорила она.
— А Барти сказал, что ты не пришла на собрание старост… — продолжал Рабастан. — И Руди тебя искал, правда, мы так и не поняли зачем.
Белла продолжала есть, никак не реагируя на эту информацию, и вернулась к беседе лишь тогда, когда проглотила последний кусок.
— Интересно, кто будет преподавать защиту от темных искусств в этом году? — проговорила она, смахивая крошки на пол.
— Профессор Аугэ, — сразу же ответил осведомленный Рабастан.
— Не поняла? — нахмурилась Белла. — Что за странная фамилия?
— Вроде, она из-за границы, — задумчиво произнес Рабастан. — Говорят, раньше преподавала в другой магической школе. Может, в Дурмстранге, может, где-то еще…
— Да ладно? — оживилась Белла. — Неужели в Британии на эту прОклятую должность уже никого не заманишь?
— Ну не знаю…
— И, конечно же, Дамблдор забыл ей рассказать о проклятии. — саркастически усмехнулась она. — Я не понимаю, как ему вообще удается уламывать кого-то на эту работу каждый год.
Белла и Рабастан ближе всех сидели к двери, поэтому первыми заметили, как в класс ворвалась (именно ворвалась, а не вошла) невысокая суховатая женщина на вид лет сорока — сорока пяти. На ней был ничем не примечательный серый дорожный плащ, туфли на уродливых квадратных каблуках и очки самого распространенного на тот момент фасона. Мантия женщины была нелепо короткой и не доставала до пола сантиметров двадцати, и только рукава правильной длины говорили о том, что это особенности кроя, а не ошибка в размере. Темно-каштановые гладкие волосы волшебницы были аккуратно заколоты сзади, а весь ее вид выражал сосредоточенность и целеустремленность. Она глядела в пол и слегка склонялась вперед, точно шла против ветра.
— Доб’гый день, можете садиться, — торопливо скомандовала она, даже не успев оглядеть класс и заметить, что никто еще не успел встать. — Меня зовут п’гофессо’г Аугэ, — торопливо продолжала она, кидая плащ на спинку стула, а свою сумочку на учительский стол. — Я буду п’геподавать Фе’гтайдигунг геген ди дунклен кюнсте.