— А кто решает, что есть преступление, Барти? — с чувством парировала Белла. — Решает тот, кто стоит у власти. А если мы не согласны с властью в целом, то и с ее трактовкой преступления, соответственно, согласиться не можем.
— А мы не согласны с властью? — удивился Крауч.
— А разве это нормально, что истинных волшебников становится все меньше? Что в Хогвартсе учатся одни грязнокровки, и из-за них программа стала настолько примитивной, что я уже сейчас понимаю, что мне никогда не научиться здесь магии. Большую часть заклинаний, которые я знаю, я выучила сама по книгам. Я уже молчу о том, что нам запрещают изучать темную магию. И что ты, Барти, сделаешь, когда встретишь темного волшебника? Будешь пулять в него Экспеллиармус? Или, может быть, Протего? Не зная досконально темной магии, того, как она применяется, просто невозможно от нее защититься! На что вообще способны мракоборцы? Ловить мелких преступников?
— Но ведь есть и другие способы бороться за свои права, — возразил Крауч.
— Какие другие? — не на шутку разошлась Белла, вдруг решив высказать все, что у нее накипело за долгие годы. — Законы? Убеждение? Может, забастовки? Ты думаешь, Министерство имеет такое влияние потому, что там умные люди сидят? Да будь они хоть круглые идиоты! Пока у них есть армия мракоборцев и дементоры, никто не усомнится в их праве сидеть в своих креслах! И, к слову сказать, если эти самые мракоборцы сдают свой экзамен, основываясь на знаниях, полученных в Хогвартсе, их будет нетрудно победить. Если они знают непростительные заклятия только по названиям и описаниям из учебника, они и вдесятером не устоят против одного умелого волшебника!
— Не хочешь же ты сказать, что готова убивать людей? — скептически поинтересовался Крауч.
— Не собираюсь я никого убивать! — воскликнула она с усталым раздражением. — Но сами посудите. Мирная жизнь это одно, а война совсем другое. Убийство врага — это подвиг, а не преступление.
— Ты думаешь, что будет война? — вздрогнул Рабастан.
— А разве не к этому вел Руквуд? — удивилась Белла. — Если он предлагает демонстрировать свое превосходство посредством террора, то, значит, рано или поздно будет война.
— Может, они захотят остаться в подполье, — с надеждой предположил Рабастан.
— Вряд ли… если они выбрали себе это устрашающее название, сделали особые татуировки на руках, означающие принадлежность к их обществу, да еще и говорят, что чистокровные волшебники должны показать свою силу… явно они собираются действовать решительно.
Крауч не нашелся, что ответить, и какое-то время все четверо шли молча, вновь прокручивая речь Руквуда у себя в головах.
— А что думаешь ты? — вдруг спросила Белла у Рудольфуса, который до этого момента не проронил ни слова и шел рядом, словно призрак. — Ведь это ты нас привел туда. Значит, должен знать о Пожирателях больше всех.
— Я сделал свой выбор, — ответил он спокойно и твердо. — Ты права. Будет война. И я не собираюсь отсиживаться в стороне. Отец верит Лорду, и я ему тоже верю. Если у нас есть шанс вернуть чистокровным волшебникам их заслуженное место, мой долг сделать для этого все возможное.
— Я буду с отцом и братом, что бы ни случилось, — с готовностью подхватил Рабастан.
— Я бы хотела узнать побольше об этих людях и их программе, — в свою очередь заявила Белла, — и если буду с ними согласна, то готова сражаться.
Неясной оставалась только позиция Крауча. Все остановились и вопрошающе уставились на него.
— А что вы на меня так смотрите, точно я трус какой-то? — возмутился он, наконец. — Я тоже хочу знать, что такое придумал этот Лорд. И если сочту, что он прав, то никакая в мире сила не удержит меня от того, чтобы последовать за ним. И потом… нам всем не мешало бы как следует разобраться в том, кто такие эти Пожиратели. В любом случае, мы одна команда, и либо вступаем туда все, либо никто!
На следующем собрании «будущих Пожирателей», состоявшемся приблизительно через месяц, выяснилось, что ряды жаждущих бороться за права чистокровных волшебников значительно поредели. Помимо четверых друзей на него явились всего шестеро. И особенно Беллу огорчало то, что среди присутствующих все еще был Малфой, который в последнее время здорово доставал ее своими придирками насчет некачественного исполнения обязанностей старосты.
Вторая встреча проходила в куда более доверительной атмосфере. Руквуд уже не стоял, а сидел в одном из кресел, а остальные полукругом разместились вокруг него. Волшебник объяснил собравшимся, что, конечно же, целью Пожирателей смерти не являются бессмысленные массовые убийства, напротив, они хотят в будущем достигнуть порядка и гармонии с той лишь разницей, что магловские выродки больше не будут диктовать им, как жить, а маглы наконец-таки узнают об истинном положении вещей.