— Как это? — оторопел Крауч.
— Ну вот поставь себя на их место. Если они узнают о существовании волшебников и, вообще, магии, они тут же захотят быть к ней причастными!
По лицам друзей Белла определила, что они все еще не понимают, что она хочет до них донести, и решила объяснить на примере.
— Дело в том, что моя сестра читает занудные любовные романы и на днях рассказала мне об очень странном сюжете. Якобы некая магловская девушка узнает, что ее сосед волшебник. Из любопытства она начинает его выслеживать, красть у него всякие магические вещи… не знаю, правда, чем там все кончилось. Дальше я слушать не стала. Но, наверняка, в итоге они поженились, потому что все книги Меды заканчиваются именно так. Но дело не в этом…
— Ты хочешь сказать, что маглы, узнав о волшебниках, будут всячески пытаться проникнуть в наш мир? — серьезно спросил Рудольфус.
— Да! — подтвердила она, радуясь, что ее сумбурные объяснения хоть кто-то понял. — Если сейчас некоторые полоумные волшебники умудряются вступить в связь с маглами, и у них рождаются неполноценные дети, то, что будет, если маглы сами начнут всячески к этому стремиться? Не будет ли нам еще сложнее сохранить чистоту своей крови?
Крауч открыл рот, чтобы что-то сказать, но Рудольфус его перебил.
— Этого не будет! — отрезал он. — Никто не собирается давать маглам свободу действий. Если им и позволят существовать с нами в одном мире, то они останутся людьми второго сорта. Они будут нас бояться и ни на шаг не посмеют приблизиться к волшебникам. Иначе никак!
— Чтобы они нас боялись, нужно ведь их как следует напугать? — вмешался Крауч. — Выходит, мы одобряем насильственные методы?
— Ну, если это единственный способ не дать маглам зайти слишком далеко… — задумчиво протянула Белла. — В конце концов, сколько можно прятаться? Сколько можно следить, как бы они чего не натворили? Лучше уж играть открыто. Пусть знают о существовании волшебников и пусть знают, что мы с ними сделаем, если они начнут использовать свои изобретения кому-нибудь во вред.
Имея личный опыт общения с маглами, Белла никакой особой лояльности к ним не испытывала, напротив, ей хотелось воздать им за все их злодеяния, чтобы они, наконец, поняли, что безнаказанность вечно длиться не может. К тому же, она и так собиралась посвятить всю свою жизнь борьбе с магловским произволом, так какой смысл делать это в одиночку, если уже есть организация, которая по всему производит серьезное впечатление, и идеи которой Белла разделяет.
— Я согласна, — решительно проговорила она. — Я буду Пожирателем смерти.
— Я тоже, — сразу же отреагировал Крауч. — Хоть вы и не дали мне договорить, но я к этому вел. Лучше уж рисковать за правое дело, чем отсиживаться всю жизнь, как мой отец.
— Ну а мы с братом уже давно все решили, — подытожил Рудольфус.
Четыре пинты сливочного пива и один подслушанный разговор
На очередную встречу в Хогсмиде помимо Беллы, Барти и Лестрейнджей явились только Эйвери и Малфой. С чего последнего вдруг потянуло на рискованные мероприятия, так навсегда и осталось загадкой.
Все шестеро выразили готовность стать Пожирателями смерти.
Такое мизерное количество претендентов будто бы ничуть не огорчило Руквуда. Напротив, он был в приподнятом расположении духа и радостно пообещал при первой же возможности сообщить Лорду о каждом из потенциальных последователей.
Все ожидали услышать рассказ о том, что будет из себя представлять их вступление в ряды Пожирателей, и, главное, чем они будут заниматься в новом качестве. Но Руквуд ограничился красивой несодержательной речью по поводу того, какие благие и грандиозные изменения ждут мир в самое ближайшее время, и вскоре исчез, завершив собрание гораздо раньше обычного.
Впрочем, Белла была этому даже рада, поскольку теперь наконец-то появилась возможность зайти куда-нибудь на обратном пути.
Неожиданно для самих себя друзья единодушно решили отправиться не в Три Метлы, а в Кабанью голову. Это заведение было гораздо мрачнее и грязнее. Ученики Хогвартса заглядывали в него редко, зато там регулярно околачивались любители крепких напитков и всевозможные подозрительные личности. Вероятно, друзья решили наведаться именно туда потому, что в свете последних событий резко почувствовали себя взрослее. К тому же, обсуждать тревожащие их вопросы гораздо спокойнее было в темном прокуренном помещении, где подавляющее число посетителей в той или иной степени пьяны.
— Как вы думаете, нас примут? — взволнованно спросил Рабастан, едва они сделали заказ и заняли старый, обшарпанный, но все еще крепкий дубовый стол, по центру которого громоздилась уродливая оплывшая свечка, добавляя сумрачному освещению мистического мерцания.