— Так что же Вы хотите сказать? — включилась в беседу Макгонагалл.
— Понимаете, есть в ней что-то такое… излишний цинизм, что ли… или даже, скорее, жестокость… а животные, им ведь нужны чуткость и ласка, — неуверенно промямлил он.
Коллеги слушали его, нахмурившись и решительно ничего не понимая.
— Ну не видит она разницы между живым существом и поленом! — наконец, вырвалось у Кеттлберна.
Макгонагалл снисходительно улыбнулась. Видимо, профессор был известен излишне трепетным отношением к своей профессии.
— Я абсолютно серьезно! — продолжал Кэттлберн, видя, что его речь не производит должного впечатления, — в этом году она, якобы случайно, раздавила ногой мокрицу, а на прошлой неделе мы проходили болтрушаек, так вот, я абсолютно уверен, что они до ужаса ее боятся. Видели бы вы, как они заметались по клетке, стоило ей только подойти! Животные ведь все чувствуют!
— Полно вам, Сильванус! — умиротворяющее проговорила Макгонагалл. — Ваша живность каждый день подвергаются воздействию десятков учеников. Неудивительно, что птички занервничали. А насчет мокрицы, едва ли мисс Блэк наступила на нее специально.
— Конечно, — поддержал ее Слизнорт. — Мисс Блэк так старательна! Неужели, Вы не простите ей одну маленькую ошибку?
Профессор Кэттлберн капитулировал под натиском коллег и, тяжело вздохнув, отхлебнул из своей кружки.
— Пора бы нам уже возвращаться, — произнес он, глядя на часы.
— Да, засиделись, — согласилась Макгонагалл, вставая из-за стола.
Ее спутник бережно накинул ей на плечи плащ, и все четверо двинулись к выходу.
Белла, Лестрейнджи и Крауч все еще сидели, склонившись над столом, поэтому преподаватели их не заметили.
— Брось ты уже этот чертов уход за магическими существами! — накинулся Рудольфус на Беллу, как только преподаватели вышли из Кабаньей головы. — Иначе Кэттлберн рано или поздно до тебя докопается!
Белла с облегчением выпрямилась и откинулась на спинку стула. Сердце все еще энергично стучало. Она ничего не ответила на гневный выпад, отчасти, потому что все еще была в шоке, отчасти, потому что все равно не собиралась бросать предмет.
— Повезло, что Слизнорт и Макгонагалл за тебя вступились, — с облегчением проговорил Рабастан, которого волнение тоже отпустило не сразу.
— Вот именно! — продолжал наступать Рудольфус. — Слышала, что они сказали? Видимо, они уже все знают о По… — он осекся и перешел на шепот, — ну, вы поняли, о ком. Сейчас нам нельзя привлекать к себе внимание. А ты постоянно попадаешь в истории!
Белла все еще молчала, пытаясь сообразить, так ли уж часто она попадает в истории.
Тем временем подслушивающее устройство, старательно огибая ножки стульев и ноги проходящих между столами людей, вернулось к хозяину.
— Ты не совсем прав, — заметил Крауч, пряча мраморные шарики обратно в карман.
— В чем же это я не прав? — рассердился Рудольфус.
— А хотя бы в том, что мы не можем быть незаметными. Сам посуди, ты капитан сборной факультета по квиддичу, Рабас тоже в команде, я староста и учусь лучше всех на курсе, Белла староста и любимица Слизнорта, а по школе ходят слухи, что она применяет к нарушителям наказания, не предусмотренные правилами школы, — тут он бросил на подругу колкий взгляд и прибавил, — не без оснований, надо сказать… я имею в виду, если мы затаимся, как предлагает Руди, не вызовет ли это еще больше подозрений? Слышали, что сказала Макгонагалл? Они будут внимательно наблюдать за теми, кто станет вести себя нетипично.
— То есть, ты предлагаешь нам вести себя вызывающе? — с недоброй нотой в голосе уточнил Рудольфус.
— Я считаю самым верным для нас вести себя как обычно, ничего не боясь и ни от кого не скрываясь. Если я буду продолжать убиваться из-за каждой отметки, вы с Рабасом хорошо играть в квиддич, а Белла подлизываться к преподавателям и шугать учеников, никому и в голову не придет, что мы в чем-то замешаны!
— Насчет Беллы я бы поспорил… — не желал соглашаться Рудольфус.
— Ты же слышал преподавателей! — возразил Крауч. — За хорошую учебу они готовы прощать ей мелкие ошибки, а вот начни она вдруг ни с того ни с сего вести себя как пай-девочка, не заподозрит ли та же Макгонагалл чего-нибудь?
— Пожалуй, он прав, — согласилась Белла, вступаясь сама за себя. — Лучше, если я буду вести себя как обычно.
Кроме всего прочего, она категорически не представляла себя в образе пай-девочки.
— … но, пожалуй, немного осторожнее, — прибавила она, чтобы Рудольфус перестал буравить взглядом.
— Вот и прекрасно! — подытожил Крауч, радуясь тому, как здорово он все разрулил. — Чем бы нам не пришлось заниматься в качестве Пожирателей, не сомневаюсь, что мы обведем всех вокруг пальца.
— Замолкни! — тут же шикнул на него Рудольфус.
В этот самый момент к ним вразвалочку подошел седовласый хозяин Кабаньей головы с подносом. Размеренными движениями он выставил на стол четыре кружки сливочного пива и закуску.
— Не нравится мне этот старик, — прошептал Рудольфус, как только тот отошел на безопасное расстояние, — взгляд у него такой пронзительный, прямо как у Дамблдора. Знаете, это первый и последний раз, когда мы обсуждаем что-то в публичных местах. Впредь надо будет быть осторожнее.
— Да-да, — согласно пробормотала Беллатриса, обмакивая картошку в соус, и недоумевая, с чего Рудольфус вдруг стал параноиком.
Хотя, у нее давно закрались подозрения, что о Лорде и Пожирателях ему известно что-то сверх того, о чем рассказывал Руквуд. Но умению Рудольфуса прикидываться несведущим и уходить от неудобных вопросов позавидовал бы любой заправский разведчик, а изготовить сыворотку правды Белле пока не удавалось.
— Как думаете, много ли Дамблдор знает о… ну вы понимаете, о чем я, — заговорщически понизив голос, поинтересовался Крауч.
— Ну, как минимум, Лорд опережает его на шаг, — не без удовольствия отметил Рудольфус. — По словам Макгонагалл, директор опасается, «как бы они кого не завербовали», а мы, можно сказать, уже завербованы.
— Предлагаю за это выпить! — вдруг торжественно объявила Белла, поднимая кружку.
От всех этих разговоров у нее уже гудела голова. Хотелось перевести беседу в менее серьезное русло.
— Поддерживаю! — тут же отозвался Крауч.
Все четверо звонко чокнулись стеклянными кружками, проливая их содержимое на многострадальный кабацкий стол. Белла сделала большой глоток, чувствуя, как приятная пенная жидкость проникает в организм и прогревает его изнутри.
— Нам уже давно надо быть в Хогвартсе! — вдруг всполошился Рабастан.
— Расслабься! — в несвойственной ему развязной манере произнес Крауч, открывая очередную бутылку. — С тобой ведь двое старост! Выкрутимся как-нибудь.
— С каких это пор он стал таким безответственным? — захохотал Рудольфус. — Беллс, ты его покусала что ли?
В ответ та лишь пожала плечами.
— По-моему, Барти непредсказуем. Лично меня он никогда не перестанет удивлять.