— Кто наши друзья, а кто враги, я думаю, ты и сама можешь догадаться, — продолжал мистер Лестрейндж. — Те, кто будет разделять наши идеи, будут нашими друзьями и союзниками, а те, кто выступят против, соответственно, станут нашими врагами…
— А если Министерство магии будет против нас? — спросила Белла, и по лицу собеседника поняла, что такой поворот его совсем не пугает.
— В таком случае посмотрим, что они смогут нам противопоставить, — загадочно произнес он и вдруг, точно спохватившись, поспешно прибавил. — Я бы с удовольствием еще поговорил с тобой, Белла, но мне пора идти, — он поднялся с кресла. — Надеюсь, мои слова что-нибудь для тебя прояснили.
— Да, конечно! Спасибо, — поблагодарила она.
Он торопливо вышел из комнаты, а Белла налила себе еще чаю и стала размышлять об услышанном.
Вне всяких сомнений намерения Пожирателей были серьезными. Ясно, что они ни перед чем не остановятся. Впрочем, ни единственный ли это способ достичь цели? Можно сколько угодно рассуждать о силе слова, убеждения, доброты и прочих эфемерных понятий, но, на деле, не силой ли держится любая идеология? Не армия ли мракоборцев охраняет позицию Министерства магии? Разве Министр проявит милосердие к тем, кто, к примеру, захочет лишить его кресла? В этом жестоком мире достичь своей цели может лишь тот, кто не боится пролить кровь своих врагов…
Разум Беллы не отрицал наличие моральных устоев и принципов человеколюбия, но она рассуждала так: если сейчас волшебники отступят и пустят дело на самотек, может, и удастся сохранить несколько жизней, но ведь маглы и сами отнюдь не миролюбивы. Взять хотя бы то, сколько потерь приносят магловские войны! Если силой отнять у них все оружие, поставить над ними свою власть, запретить им уничтожать друг друга, не будет ли это благом, в первую очередь, для них самих? (Белла не очень-то беспокоилась о магловском благе, но нить рассуждения в целом ей нравилась). Да и мистер Лестрейндж не производил впечатления человека, который бы пошел на неоправданные жертвы.
Когда девушка поделилась своими соображениями с Рудольфусом и Рабастаном, те внимательно ее выслушали и согласились, что, пожалуй, ни одна грандиозная цель не может быть достигнута без жертв.
В остальном те каникулы проходили, как и любые другие. Белла получила письмо от мамы с поздравлением насчет блестящей сдачи СОВ и приглашением наведаться домой, но мягко ответила, что погостит у Лестрейнджей еще какое-то время, до того боялась пропустить какое-нибудь важное происшествие. Какое точно, она и сама не знала. Но в особняке царила атмосфера непонятного оживления. Видимо, Пожиратели ждали от своего предводителя какой-то отмашки, разрешения на действие.
Кстати, таинственного Лорда Белла так и не увидела ни разу, что ее беспокоило. Она гадала, как же выглядит этот великий волшебник, и что он вообще из себя представляет, раз с нуля создал такую мощную организацию. Про себя она лишь отметила, что, похоже, этот человек обладает не очень дружелюбным характером, возможно, даже скандальным, потому что все явно его побаивались, и даже имя произносили с какой-то опаской, точно он мог в любой момент выпрыгнуть из-за занавески и поразить всех страшнейшими проклятиями.
В остальном все было как обычно. Белла либо играла с братьями в квиддич, либо, уединившись в саду, разучивала заклинания, а иногда просила миссис Лестрейндж научить ее новым зельям. Та действительно знала парочку интересных.
К концу второй недели прибыл Крауч, который, в отличие от Беллы, начало каникул провел у себя дома, где, по всей видимости, опять поругался с отцом. Когда Барти, забыв воспользоваться магией, волоком втащил свой чемоданом в прихожую, по его пасмурному настроению и неопрятному виду стало понятно, что родительский дом он покидал в большой спешке.
Больше ничего интересного не происходило вплоть до следующего понедельника, когда, спустившись к завтраку, друзья обнаружили, что в обеденной зале столпился чуть ли не весь состав Пожирателей смерти, включая старших Лестрейнджей. Несколько человек тесно сгруппировались у дальнего конца длинного стола и обеспокоенно совещались, не повышая голоса. Чуть поодаль валялся свежий номер Ежедневного пророка, раскрытый на развороте.
Друзья подошли ближе и увидели фотографию очень странного мужчины, вместо мантии одетого в джемпер и брюки. Выражение его лица было придурковато-восторженным, как у чересчур впечатлительного туриста. А под фотографией жирными буквами, чуть ли не в палец толщиной, значилось: «Я — магл и горжусь этим!»