— Неужели Фрида Фишер написала очередной идиотский роман? — недовольно протянула Белла, даже не взглянув на прилагающуюся статью, будучи в полной уверенности, что это литературный анонс.
Однако Крауч взял газету в руки и стал читать ее про себя. Рудольфус и Рабастан, обступив его с обеих сторон, тоже заглянули в текст.
— Это вовсе не роман, — вынес вердикт Барти спустя минуты полторы сосредоточенного чтения, — это реально существующий человек, и он действительно магл…
— В смысле, маглорожденный? — уточнила Белла.
— Нет, в смысле, он самый обыкновенный магл.
— В смысле? — повторилась Белла, совсем сбитая с толку. — Как это магл публикуется в волшебной газете?
Крауч снова уткнулся в статью, пытаясь найти ответ на этот справедливый вопрос.
— Его фамилия Аллен… — вдруг задумчиво произнес Рудольфус, — что-то очень знакомое…
— Маландра Аллен учится с нами на одном курсе! — вспомнил Рабастан. — Правда, в Гриффиндоре.
— Точно! Он тут пишет, что его дочь волшебница и студентка Хогвартса… — проговорил Крауч, не отрывая взгляда от газеты. — Теперь понятно, как он проник в волшебный мир.
— Замечательно! — проворчала Белла. — Теперь не только каждая грязнокровка, но и каждый родственник грязнокровки будет считать себя волшебником.
— «Я даже не подозревал о существовании магии до того момента, как пять лет назад моя дочь получила письмо из волшебной школы, — начал Барти цитировать. — Поначалу для меня, впрочем, как и для всей нашей семьи, включая Маландру, все казалось невероятным: волшебные палочки, метлы, живые картины, совы, зелья, заклинания… всего, что повергло меня в шок, и не перечислить!»
Белла надменно закатила глаза, а Крауч уже читал следующий отрывок:
— «Я сразу заметил, что волшебники не очень-то жалуют таких как я!..»
Белла злорадно усмехнулась.
— «Лишь спустя несколько лет мне удалось более или менее добиться уважения к себе, доказать, что, пусть я и не могу творить чудеса, но это не делает меня каким-то неполноценным, ведь я такой же человек как и вы! Точно также мыслю, чувствую, радуюсь и грущу. Волшебники пребывают в невероятном заблуждении, полагая, что мы чем-то отличаемся от них!»
На это раз Белла фыркнула так, что несколько Пожирателей повернуло к ней головы. А Барти на мгновение замолчал, видимо, желая пропустить всю лирику, и перейти к сути.
— «В данный момент я работаю над созданием общественной организации, целью которой будет защита интересов маглов и их социализация в волшебном мире. Пока что, в основном, меня поддерживают точно такие же родители, чьи дети совершенно неожиданно оказались волшебниками, и перед нами встал выбор: отпустить их в одиночку в чужой неизвестный мир или попытаться самим стать частью этого мира. Мы выбрали второе. В первую очередь, мы хотим добиться того, чтобы нам была доступна вся необходимая информация, например, организовано специальное обучение для родственников волшебников, а в перспективе и всех тех маглов, которые тем или иным образом узнали о магии. Просто чудовищны нынешние законы, по которым в таких случаях им стирают память, вместо того, чтобы открыть правду! И, конечно, самое главное, слово магл, имеющее негативный оттенок, следует заменить чем-то более политкорректным, например „лицо, не обладающее магическими способностями“ или „немаг“, в качестве короткого варианта. Мы надеемся, что в будущем наше движение обретет популярность, и нам удастся добиться соответствующих изменений в законодательстве и общественном сознании. На данный момент нас уже поддерживают многие волшебники и такие незащищенные слои магического населения как сквибы…»
— Ага, а еще русалки, домовики, упыри и единороги, — язвительно продолжила Белла.
Несколько Пожирателей громко захохотали.
— Неужели кто-то из волшебников встал на сторону этого шизанутого? — искренне удивился Рудольфус.
— Естественно! — прежним тоном ответила Белла. — Иначе, каким образом его интервью опубликовали бы в самом популярном магическом издании?
— «Конечно, в будущем мы надеемся, что волшебный мир не будет настолько изолирован от обычного, что, возможно, нам даже удастся добиться отмены Статута о секретности. А пока что я хочу сказать всем своим противникам, что настроен очень серьезно, и, во что бы то ни стало, мы добьемся своих целей. Я магл! И очень этим горжусь.» — Крауч дочитал последнюю строчку.