Первокурсники, тем временем, были ни живы, ни мертвы, не в силах оторвать взглядов от своего товарища, напоминавшего только что выловленную из воды рыбу, отчаянно трепыхающуюся на леске и хлопающую губами.
— Вспомнила! — вдруг обрадовалась Белла. — Ах, да! — она повернулась к своей жертве, точно уже успела о ней позабыть.
Мальчишка был весь красный, а его глаза блестели от слез.
— Как думаешь, могу я оставить тебя немым на всю оставшуюся жизнь? — садистски поинтересовалась она.
У бедняги вся кровь прилила к голове, но едва ли он был в состоянии думать.
— Я, конечно, вернула бы тебе голос, но ведь ты можешь кому-нибудь рассказать о том, что тут произошло… — протянула она, ковыряя аккуратным ноготком кончик своей палочки.
Жертва изо всех сил шевелила губами в ответ.
— Никому не расскажешь? — недоверчиво переспросила Белла.
Мальчишка замотал головой настолько интенсивно, насколько это было возможно в его положении.
— Ну ладно, — нехотя согласилась она, — но, если ты меня обманешь, учти, я превращу тебя в крысу и отнесу в запретный лес прямиком в логово акромантулов.
Памятуя свои сломанные ребра и не желая наносить ученику травмы, могущие привести его в больничное крыло, Белла сделала короткое движение рукой, спустив несчастного почти до самого пола, и увела палочку. Тот шлепнулся на живот и чудовищно закашлялся.
— Помогите другу! Что вы стоите! — скомандовала она ошалевшим первокурсникам.
Несколько человек сразу же бросилось его поднимать.
— Теперь вернемся к паролю, — как ни в чем не бывало, продолжила Белла и, обращаясь к каменной стене, произнесла. — Сонная лощина!
Та с шумом отъехала в сторону.
Первокурсники все еще стояли на месте, то ли напуганные недавним происшествием, то ли опасаясь делать что-либо без разрешения.
— Входите! — Белла нетерпеливо указала рукой на открывшийся проем.
После восьмичасовой поездки на поезде ее преследовало только одно желание — как можно скорее отправиться в свою комнату и лечь спать.
— Это моя сестра! — гордо шепнула Цисси невысокой темноволосой девочке, идущей рядом.
Первокурсница побледнела и бросила на старосту короткий полный ужаса взгляд.
Убедившись, что все уже внутри, Белла вошла в гостиную последней и сразу же направилась в сторону спален, но дорогу ей вдруг преградил Малфой. И, судя по недовольно-надменному выражению лица последнего, ему было что-то нужно.
— Ты куда? — деловито поинтересовался он.
— К себе! — буркнула она в ответ, стараясь не встречаться с его дотошно-пронизывающим взглядом. — Тебя забыла спросить!
— Иди куда хочешь, — тут же оскорбился Малфой. — Только захвати с собой первокурсниц.
— Это еще зачем? — нахмурилась Белла.
— Ты должна показать девочкам их спальню.
— Да ну брось! — попыталась она отмахнуться. — Они, что, сами свои кровати не найдут?
— Так положено! — уперся тот.
— Вот же ты зануда! — раздраженно проворчала Белла и, обернувшись, громко крикнула. — Первокурсницы! Все сюда! Я отведу вас в ваши спальни! — и присвистнула для пущей убедительности, но девочки и так прибежали, точно подстегнутые.
Принципиально не удостоив Малфоя больше ни единым взглядом, Белла стремительно двинулась к двери, сопровождаемая процессией из едва поспевающих за ней учениц.
Убедившись, что все девочки заселились в комнаты и поделили спальные места, она подозвала Цисси на пару слов.
— У тебя все в порядке? — заботливо поинтересовалась Белла, поправляя сестренке выбившуюся из прически прядку.
— Да! — в радостном восторге отозвалась та. — В Хогвартсе так классно!
— Если кто-то надумает тебя обижать, немедленно сообщи мне, ладно? — взяла с нее обещание Белла.
Цисси интенсивно закивала.
— Ладно, беги к своим новым подружкам, — улыбнулась старшая сестра.
И Нарцисса опрометью бросилась к себе в спальню, путаясь в полах непривычно длинной мантии.
— Нет, после сегодняшнего вряд ли кто-то не рискнет ее обижать, — заключила Белла, самодовольно улыбаясь.
Когда она добралась до собственной спальни, все ее соседки уже были на месте и готовились ко сну.
— Ты староста? Поздравляю! — воскликнула Улли, заметив значок.
— Ага, — пробормотала Белла, снимая с себя мантию, — Спасибо.
— Ну и как тебе? — весело поинтересовалась Фанни.
— Да нормально пока, — ответила Белла, с удовольствием забираясь под теплое одеяло.
Меньше всего ей сейчас хотелось углубляться в бессмысленную болтовню. Пожелав всем спокойной ночи, она задернула свой полог и вскоре погрузилась в крепкий сон.
Очнувшись следующим утром, Белла обнаружила, что проспала. Собрание старост уже закончилось, и теперь перед ней стоял выбор: попробовать успеть на завтрак или потратить время на то, чтобы привести себя в порядок. Не раздумывая, она выбрала второе, поскольку растрепанные волосы причиняли ей куда больше беспокойства, чем голод.
Но, в итоге, от него страдать тоже не пришлось. Когда она встретилась с Рабастаном в кабинете защиты от темных искусств, тот заботливо протянул ей два бутерброда, аккуратно завернутых в салфетку.
— Почему тебя не было на завтраке? — поинтересовался он, наблюдая за тем, как Белла с аппетитом поглощает хлеб с сыром, роняя крошки на парту.
— Ршыла выспатца, — с набитым ртом проговорила она.
— А Барти сказал, что ты не пришла на собрание старост… — продолжал Рабастан. — И Руди тебя искал, правда, мы так и не поняли, зачем.
Белла продолжала есть, никак не реагируя на эту информацию, и вернулась к беседе лишь тогда, когда проглотила последний кусок.
— Интересно, кто будет преподавать защиту от темных искусств в этом году? — проговорила она, смахивая крошки на пол.
— Профессор Аугэ, — сразу же ответил осведомленный Рабастан.
— Не поняла? — нахмурилась Белла. — Что за странная фамилия?
— Вроде, она из-за границы, — задумчиво произнес Рабас. — Говорят, раньше, преподавала в другой магической школе. Может, в Дурмстранге, может где-то еще…
— Да ладно! — оживилась Белла. — Наверное, в Британии на эту прОклятую должность уже никого не заманишь.
— Ну не знаю…
— И, конечно же, Дамблдор забыл ей рассказать о проклятии. — саркастически усмехнулась она. — Я не понимаю, как ему вообще удается уламывать кого-то на работу каждый год.
Белла и Рабастан ближе всех сидели к двери, поэтому первыми заметили, как в класс ворвалась (именно ворвалась, а не вошла) невысокая суховатая женщина на вид лет сорока — сорока пяти. На ней был ничем не примечательный серый дорожный плащ, туфли на уродливых квадратных каблуках и очки самого распространенного на тот момент фасона. Мантия женщины была нелепо короткой и не доставала до пола сантиметров двадцати, и только рукава правильной длины говорили о том, что это особенности кроя, а не ошибка в размере. Темно-каштановые гладкие волосы волшебницы были аккуратно заколоты сзади, а весь ее вид выражал сосредоточенность и целеустремленность. Она глядела в пол и слегка склонялась вперед, точно боролась со снежной бурей.
— Доб’гый день, можете садиться! — торопливо скомандовала она, даже не успев оглядеть класс и заметить, что никто еще не успел встать. — Меня зовут п’гофессо’г Аугэ, — торопливо продолжала она, кидая плащ на спинку стула, а свою сумочку на учительский стол. — Я буду п’геподавать Фе’гтайдигунг геген ди дунклен кюнсте.
Сказать, что все присутствующие от такого заявления выпали в осадок — не сказать ничего.
— То есть, я имею в виду Защиту от темных искусств, — спешно поправилась женщина, видя потрясенные лица учеников.
Несколько человек, в том числе Белла, покатились со смеху.
Профессору это явно не понравилось. Она обвела класс грозным взглядом, от которого ученикам сразу стало не по себе. Только теперь все заметили, что под очками у нее довольно злющие маленькие черные глазки.
— Сегодня мы с вами ‘гассмот’гим план занятий на текущий учебный год, — невозмутимо продолжала Ауге и отточенным взмахом волшебной палочки развернула многосекционную классную доску.
От следующего мановения вверх поднялся кусочек мела и стал с бешеной скоростью вычерчивать какую-то схему.
Студенты сразу же закопошились, спешно пытаясь перенести все это в свои пергаменты, едва поспевая за пояснениями профессора.
— В этом году мы изучим основные особенности темной магии…
— Ну наконец-то! — радостно прошептала Белла, не поднимая головы. — Я уже думала, мы никогда до нее не дойдем!
— Темная магия, как п’гавило, является боевой, но имеет и другие назначения, кото’гые мы ознакомительно ‘гассмот’гим в конце курса.
— Интересно, что это за значения… — бормотала Белла, бешено строча свой конспект, целиком и полностью охваченная жаждой знаний.
— А сейчас запишем неп’гостительные заклятья и их основные ха’гакте’гистики, — как по накатанной диктовала Аугэ. — Импе’гиус — боевое заклинание, не п’гиносящее видимого физического в’геда, однако полностью па’гализующее волю же’гтвы и побуждающее к сове’гшению действий в соответствии с п’гиказами нападающего; звучит как «Име’гио». Следующее непростительное заклятие называется…
— Подождите! — прервала ее Белла, поднимая левую руку, правой все еще продолжая писать. — Не могли бы вы уточнить, как именно работает это заклинание.
— Эффекты данного заклинания и его последствия с примерами вы можете самостоятельно ‘гассмот’геть по учебнику, — недовольно пояснила Аугэ.
— Нет-нет, я имею ввиду, как его правильно произносить и что нужно для того, чтобы оно сработало, — пояснила Белла. — Дело в том, что в нашем учебнике ничего об этом нет.
— А зачем вам это? — удивилась Аугэ, взявшись двумя пальцами за дужку очков.
— Ну как же… — в свою очередь удивилась Белла.
— Вы хотите, чтобы я научила вас неп’гостительным заклятиям? — вызывающим тоном поинтересовалась Аугэ.
— Ну да…— растерянно ответила Белла.
— Мисс… как вас?
— Блэк.
— Мисс Блэк, вы сами слышите, о чем вы п’госите?
— Разумеется, — ответила Белла уже гораздо тверже, недоумевая, с какой стати эта маленькая гарпия на нее набросилась.
— А вас случайно не инте’гесует как применять К’гуциатус и Авада Кедав’га? — истерично спросила Ауге.
— Интересует, — холодно и невозмутимо ответила Белла, пытаясь поймать бегающий взгляд профессора.