— Простите, а долго нам еще ждать? — не выдержал, наконец, Малфой.
Волшебник поднял руку и жестом дал понять, чтобы тот замолчал, продолжая увлеченно пялиться в окно.
Все напряженно следили за незнакомцем, так и застывшем в одной позе, не удостаивая собравшихся даже взглядом. И лишь тогда, когда посреди комнаты из пространства появился новый персонаж, он отвлекся от своего наблюдательно пункта. Вновь прибывший был молодым мужчиной, высоким, представительным, в новой идеально отглаженной мантии и с прилизанными гелем волосами. Такая прическа была явной ошибкой, поскольку подчеркивала дефекты кожи в виде глубоких рытвин на щеках, свидетельствовавших о перенесенной в прошлом драконьей оспе.
— Спасибо, Нотт, — обратился второй волшебник к первому, — если можешь, останься до конца.
— Останусь, — кивнул Нотт и, скрестив руки на груди, продолжал стоять на своем месте, удерживая в поле зрения все помещение.
— Итак, — наконец, обратился второй незнакомец к собравшимся, — прежде, чем я назову свое имя и оглашу цель нашей встречи, мне нужно убедиться в том, что все присутствующие сохранят в тайне всё услышанное, вне зависимости от того, захотят они продолжать сотрудничество или нет.
По комнате прокатился взволнованный шепот.
Волшебник взмахнул палочкой, и в руке у него появилась мастерски исполненная хрустальная роза.
— Это еще что за романтика? — надменно усмехнувшись, тихо спросила Белла у Крауча.
— Без понятия! — удивленно прошептал тот в ответ.
— Передайте это друг другу, — попросил волшебник и протянул розу девочке, сидящей к нему ближе всех.
Та обрадовалась и охотно приняла изящный предмет, но, едва коснулась пальцами стеклянного стебелька, тут же вскрикнула.
Белла вытянула шею, чтобы разглядеть причину такой странной реакции.
Непонятный артефакт, на самом деле, оказался чем-то вроде сосуда, который сейчас медленно вбирал в себя каплю крови, постепенно приобретая бледно-розовый цвет.
— Я понял! — вдруг увлеченно зашептал Крауч. — Роза — древний символ тайны и молчания. Он хочет, чтобы мы поклялись на собственной крови, что никому не расскажем того, что здесь услышали.
— Да я уж и сама догадалась! — буркнула Белла в ответ.
Роза, тем временем, пошла по рукам. Больше уже никто не вскрикивал, но некоторые, соприкасаясь с ней, морщились от боли.
С каждой новой порцией крови цвет сосуда становился все более насыщенным, и когда очередь дошла до четверых друзей, приобрел глубокий багровый оттенок.
Белла была самой последней, и когда Барти неосторожно передал ей розу, чуть ее не выронила, острым шипом пропоров себе всю ладонь.
Удержавшись от того, чтобы немедленно отшвырнуть эту дрянь в дальний угол комнаты, она с отвращением проследила, как струйка крови всосалась внутрь и, взяв свою волшебную палочку свободной левой рукой, взмахнула ею, чтобы злосчастный цветок, пролетев через всю комнату, вернулась к хозяину.
— Вам, может, нужна помощь? — надменно поинтересовался волшебник.
— Нет, — машинально ответила она. — Вилетутдинем ревокаре!
Кровь, кажется, остановилась. Во всяком случае, она перестала капать на пол. На пятом курсе исцеляющих заклинаний еще не проходили, а добровольные познания Беллы в целительской магии на этом исчерпывались.
— Конъюнктивус! — вдруг произнес Крауч, и из его волшебной палочки сами собой поползли чистые бинты, ловко заматывая рану.
— Что ж, теперь, если кто-то из вас донесет полученную здесь информацию до чужих ушей, мне немедленно станет об этом известно, — удовлетворенно сообщил волшебник и, взмахнув волшебной палочкой, заставил кровавый сосуд исчезнуть.
— Мое имя Август Руквуд, — соблаговолил он, наконец, представиться. — Вы все оказались здесь, потому что ваши родители или иные поручители состоят в неком элитном клубе, который, на данный момент, является единственной организацией, предпринимающей попытки защитить истинно магическое сообщество от растущего влияния магловских выродков и прочих маглофилов.
Такое интригующее начало заставила Беллу податься вперед и проявить к оратору куда больше внимания, чем изначально.
— Сегодня настоящая магическая элита фактически отстранена от принятия решений и находится в подполье, постепенно растворяясь и разлагаясь под гнетом либерально общества, — продолжал Руквуд. — Вы, должно быть, замечали падение уровня образования и магической культуры в целом и задавались вопросом, почему вам приходится довольствоваться малым лишь из-за того, что маглорожденные волшебники не в силах овладеть всеми секретами колдовства.
Нам неизвестно, почему не все человечество, а лишь его малая часть была от природы наделена магическими способностями — в этом величайшая тайна мироздания. Унаследованный нами от предков дар не просто привилегия, но и огромная ответственность. Наша с вами задача сохранить и приумножить его для потомков, а вовсе не расточить и уничтожить, передавая маглам, чем на протяжении веков активно занимаются наши противники.
Организация, о которой я хочу вам рассказать, существует уже порядка десяти лет, и вы сможете вступить в нее, если изъявите желание и сможете оказаться полезными. Нашим основателем является волшебник, чье мастерство, без преувеличения, превосходит всех ныне живущих.
Белла подалась вперед еще сильнее.
— Всю свою жизнь он посвятил служению магии, и его единственной целью всегда было есть и будет стяжание этого величайшего искусства и передача его тем, кто действительно того заслуживает.
Белла считала себя безусловно заслуживающей такой передачи и ужасно хотела запустить каким-нибудь заклятием в голову несуразно высокого парня впереди, чьи патлы частично закрывали обзор.
— Как вы знаете, — вещал Руквуд четко и уверенно, словно публичные выступления были для него делом обыкновенным и привычным, — существуют волшебники, из числа выдающихся и уважаемых, которые считают возможным и необходимым поощрять безответственное и расточительное отношение к величайшему дарованию, которым было удостоено человечество. В их число, к сожалению, входит и Альбус Дамблдор… — скорбно констатировал он и сделал многозначительную паузу, прежде чем продолжить, — я не могу не уважать этого волшебника, его магические достижения ни у кого не вызывают сомнений, однако, насколько он велик как маг, настолько же низок как личность.
Во многом именно его усилия привели к тому чудовищному положению дел, которое мы имеем сейчас. Контакты волшебников с маглами не только не осуждаются, а, напротив, поощряются. По пальцам можно пересчитать те семьи, которым на протяжении веков удалось сохранить чистоту крови и свою честь.
На губах Беллы невольно отразилась самодовольная ухмылка.
— Именно на ваше поколение в будущем ляжет миссия по спасению магического рода от уничтожения, — со всей серьезностью заявил Руквуд, а поколение трепетно внимало.
Этот человек явно умел завладеть аудиторией.
— …и если вы действительно хотите принять участие в этом стоящем деле, вам придется стать одними из нас.
Тут он остановил свою речь и вопрошающе посмотрел на слушателей. Этим моментом Белла и решила воспользоваться, чтобы задать назревший у нее с самого начала вопрос.
— Вы хотели что-то спросить? — с готовностью поинтересовался он, заметив, что она подняла руку.
— Да, — громко ответила Белла. — Скажите, пожалуйста, как называется ваша организация, имя ее основателя, и где можно ознакомиться с его научными трудами.
Вопрос Руквуду явно не понравился, потому что его брови слегка сдвинулись.
Все присутствующие посмотрели на Беллу, как на выскочку, но ее это нисколько не смутило. Они могут думать себе все, что угодно, но для нее было принципиально важно понять, куда именно их пытаются завербовать.
— Какие труды вы имеете в виду? — наконец, задал Руквуд встречный вопрос, почему-то решив начать с конца.
Беллу такой поворот озадачил.
— Ну как, какие… — неуверенно начала она. — Вы ведь сами сказали, что это самый великий волшебник нашего времени… У него ведь должны быть какие-то публикации…
Ее уточнение понравилось Руквуду еще меньше.
— Идеи Темного лорда не нуждаются в публикации, — холодно ответил оратор. — Он предпочитает действовать, а не писать книжки.
Белле хотела спросить: «Темный лорд» — это имя или фамилия, но решила пока воздержаться от язвительных замечаний.
— Хорошо, но ведь должны же мы понимать, с чем имеем дело…
— Для этого вас и позвали сюда, — надменно и оскорбленно ответил Руквуд. — Его имя Лорд Волан-де-Морт… — произнес он размеренно и как-то уж очень почтительно, словно сам обладатель имени находился где-то поблизости.
— Француз что ли? — негромко фыркнула Белла.
— Барти, передай ей от меня пинок! — донесся до нее гневный шепот Рудольфуса с другого конца дивана.
— Что я такого сказала? — возмутилась она, выглядывая из-за сидящего между ними Крауча.
— Ничего!— буркнул Рудольфус в ответ, угрожающе сверкая глазами. — Просто помолчи! Нашла время выпендриваться!
— Но у него же фамилия французская!
— У меня тоже фамилия французская, и что, я теперь ФРАНЦУЗ?!!
Об этом Белла как-то не подумала.
— Ребят, хватит ругаться. На вас все смотрят! — жалобно прошептал Рабастан.
— Кхм, — многозначительно кашлянул Руквуд.
Белла смутилась и снова села ровно.
— Так вот, — с достоинством продолжил Руквуд. — Именно этот величайший волшебник подарил миру надежду на воплощение тех идей, которые зародились еще во времена Салазара Слизерина. Не только по образу своих мыслей, но и по праву крови он может справедливо называться его наследником.
Все это звучало ужасно интригующе и заманчиво, поэтому Белла не смогла удержаться от очередного вопроса.
— А мы сможем увидеть Лорда Волан-де-Морта?
— Сможете, — ответил Руквуд, глядя не нее немигающим взглядом.
Уголки его губ дернулись едва заметной усмешкой.
— … если удостоитесь.
«Подумайте, какая цаца!» — Белла обиженно скрестила руки на груди, но вслух, к счастью, ничего не сказала.
А Руквуд, тем временем, продолжал говорить.
— Мы, его самые верные последователи, называем себя Пожирателями смерти и носим особую отметину на руке, — с этими словами он закатал рукав и показал какую-то витиеватую загогулину на внутренней части предплечья.
— Это черная метка, — пояснил он, — знак особого доверия Темного лорда.
Многие сразу вытянули шеи, чтобы разглядеть загогулину получше, но Белла находилась слишком далеко, чтобы понять, что же именно там изображено, да и детали рисунка интересовали ее сейчас меньше всего.