— Я такого не помню… — протянула Белла, снова перебирая в голове отрывочные воспоминания о вчерашнем вечере. — Видимо, к моменту твоей ругани уже заснула.
Рабастан, очевидно, тоже хотел что-то спросить, но к нему никак не возвращался дар речи. — Так что же? Нам придется убить Маландру Аллен? — поинтересовался Крауч таким невозмутимым тоном, точно не понимал смысла собственных слов. Белле захотелось что-нибудь съязвить насчет очевидности заданного вопроса, но она удержалась. — И каким же образом? — продолжал он спрашивать, не получая ответов. — И как это сделать, чтобы не попасться? Да еще и никого не подставить… разве можно провернуть такое незаметно, если вокруг сотни учеников?.. может, ночью? Барти вел увлекательную беседу сам с собой, а остальные трое глядели на него с недоумением. — Даже если ночью, — продолжал он, — кто-нибудь может увидеть или услышать, прибежать на шум… а если днем? Нет, это нереально. Вот если бы все были где-нибудь заняты в этот момент… может, на экзаменах? — Экзамены проходят у всех в разное время, — невольно возразила Белла. — Кубок по квиддичу? — неожиданно предложил Рудольфус. — Но все кроме Беллы будут непосредственно задействованы: вы на поле, я в комментаторской рубке, — заметил Крауч. — Мда… если бы нам удалось сделать это во время матча, то никто бы не увидел, кроме того, было бы идеальное алиби… — с сожалением произнес Рудольфус. Крауч вдруг изменился в лице и ни с того ни сего закашлялся так, будто чем-то подавился. Рудольфусу даже пришлось похлопать его по спине. — Мах… мах… ик… — пытался Барти что-то сказать. — Чего? — нахмурилась Белла. — Маховик времени! — сдавленно выдохнул он, когда приступ миновал. — Гениально! — фыркнула Белла. — Только они все на учете и находятся в Министерстве под строгой охраной. — Ну вообще-то… — смущенно протянул Крауч и замялся. — Что? — раздраженно переспросила Белла. — Я не должен был никому этого говорить. Слизнорт заставил меня поклясться. — Да ты издеваешься! — гневно воскликнула она. — Барти, мы никому не скажем, — пообещал Рабастан. — Что ты, брат! — возразил Рудольфус. — Мы его непременно заложим. Мы ж всегда так делаем! Беллс, доставай перо и пергамент. Будем писать донос! — Ладно-ладно, извините, — смущенно пробормотал пристыженный Крауч. — Дело в том, что скоро у меня будет маховик. — Ты серьезно? — ахнул Рудольфус. — Откуда? — изумилась Белла. — Все дело в экзаменах, — пояснил он. — Я собираюсь сдавать все двенадцать ЖАБА, но некоторые предметы совпадают по времени, поэтому руководство школы отправило в Министерство ходатайство с просьбой выдать мне в пользование один маховик. Оказывается, что существует такая практика для особо одаренных студентов. — И что, мы правда сможем переместиться во времени? — Рудольфус недоверчиво поглядел на друзей. — Ну да, — скромно пожал плечами Крауч. — А на сколько? — Да не знаю я… сам-то еще этот маховик ни разу в руках не держал. Думаю, на час, на два точно сможем. — Ну этого, пожалуй, хватит, — проговорил Рудольфус с видом знатока. — А что? Вариант! — с энтузиазмом продолжила Белла его мысль. — Тогда Черная метка появится прямо во время матча! — А вдруг игру из-за этого остановят? — испугался Рудольфус. — Не остановят! — твердо возразила Белла. — Да даже внимания никто не обратит! Решат, что шутка слизеринских болельщиков. Все станет ясно только, когда обнаружат труп… Слово «труп» немного всех отрезвило. До этого момента, кажется, только Рабастан каждую секунду осознавал, что речь идет об убийстве. Все остальные же рассуждали о преступном плане как о чем-то абстрактном.
И вот опять повисла неловкая тишина, которую Рабастан же и нарушил, взяв на себя роль самого трезвомыслящего человека.
— Вы правда собираетесь это сделать? — поинтересовался он, глядя на сообщников из-под сдвинутых бровей.
Рудольфус тяжело вздохнул.
Белла и Барти молчали.
— А как же нам быть… —ответил старший брат, и по его тону было не совсем понятно, вопрос это или утверждение.
— А мы не можем отказаться? — обратился Крауч к Рудольфусу как к человеку, знающему о Темном Лорде и Пожирателях больше всех.
— Не знаю, — он в отчаянии запустил пальцы себе в волосы.
— Не можем, — вдруг однозначно заявил Рабастан.
— А зачем тогда ты спрашивал, действительно ли мы собираемся это сделать?! — разозлилась Белла.
Рабастан смутился и опустил взгляд.
— Правда? Не можем? — допытывался Барти, глядя на Рудольфуса.
— Ну не убьет же Лорд нас за отказ! — в сердцах воскликнула Белла.
— Ведь не убьет? — снова набросился Крауч на Рудольфуса, а тот уже не знал, куда ему деваться.
— Не убьет? Не убьет? — повторял Крауч, как попугай.
— Не убьет! — сдался Рудольфус.
— … но мы не можем так всех подвести, — прочитала Белла его мысли.
— А если мы провалимся, то подведем всех еще больше! — жалобно возразил Рабастан.
— И, к тому же, сядем в тюрьму, — прибавила Белла.
— Сколько, интересно, дают за убийство? — вслух подумал Крауч.
— Сколько бы ни давали, лично я в Азкабан не собираюсь ни на день! — решительно заявила Белла. — Руди, а Пожиратели смогут в случае чего нас отмазать?
— Да не знаю я! — воскликнул загнанный в угол Рудольфус.
— То есть вы правда готовы убить ее? — наконец спросил Рабастан прямым текстом.
И опять все замолчали.
— Белла, ты ведь постоянно убиваешь своих мышей… — вдруг бойко начал Крауч, но Рудольфус его перебил.
— Если ты хочешь повесить все на Беллу, можешь забыть об этом сразу же! — предостерег он.
— Да нет же! — обиделся тот. — Просто хотел спросить, что она при этом испытывает.
— Мышь и человек — не одно и то же, Барти! — гневно воскликнул Рудольфус.
— Но, все-таки… — не сдавался тот.
Белле не очень хотелось делиться своими сокровенными чувствами, тем более, что они не были приятными.
— Барти, ну вот чего ты добиваешься! — злился Рудольфус. — Почему ты, вообще, решил, что будешь чувствовать то же самое?!
— Да что я такого могла чувствовать? — буркнула Белла раздраженно. — Конечно, яд не самый лучший выход, если хочешь избавить кого-то от страданий.
— При чем тут яд? — возмутился Крауч. — Я про Аваду Кедавру!
— Да какая разница! — вмешался Рудольфус. — Смерть есть смерть!
— Я чувствовала себя ужасно, — вдруг призналась она.
— Во время убийства? — уточнил Крауч.
— Нет. После.
— А во время?
— Да чего ты к ней пристал! — воскликнул Рудольфус уже в полнейшем негодовании.
— В тот самый момент я не думала об этом как об убийстве — задумчиво продолжала Белла. — Я просто пыталась правильно исполнить заклинание.
— А потом не пожалела? Сделала бы то же самое еще раз? — допрашивал Крауч с упорством маньяка, не обращая внимания на протесты друга.
— Не пожалела, — твердо заявила Белла, уже неоднократно размышлявшая над этим вопросом. — Сделала ли бы еще раз… даже не знаю. Теперь-то я уже понимаю, как это. Но если бы возникла необходимость…
— То есть, тобою двигало любопытство?
— Так, все! — решительно прервал его Рудольфус. — Я больше не могу это слушать! Давайте решать, согласны мы или нет.
И опять все погрузились в мрачные раздумья. В тот момент Белле бы очень хотелось, чтобы решение приняли все остальные, а ей под напором большинства пришлось бы согласиться. Но, взглянув на лица товарищей, она поняла, что каждый из них сейчас мечтает о том же.
— Что ж, давайте прикинем, что будет, если мы откажемся, — предложила она, решив подойти к проблеме рационально. — Каковы будут последствия? То, что нас за это, скорее всего, не убьют, мы, вроде, уже выяснили, но и по голове ведь тоже не погладят?
— Не погладят, — согласился Крауч, пристально разглядывая свои ботинки.
— Как думаешь, родители знают об этом задании? — вдруг поинтересовался Рабастан у брата.
— Наверное, знают, — предположил тот. — Скорее всего, Волан-де-Морт посвятил в это пару ближайших соратников, а отцу он всегда доверял.
— Значит, отказавшись, мы, выходит, еще и отца подведем, — мрачно заключил Рабастан.
— Выходит, что подведем…
— И Пожирателями смерти нам тоже уже никогда не стать, — прибавила Белла, резонируя со всеобщей апатичной обреченностью.
— Зато мать-то как обрадуется, — горько усмехнулся Рудольфус. — Странно, что она еще не примчалась сюда и не колотит кулаками в двери замка, требуя, чтобы мы отказались от этого безумства.
— Отец тоже обрадуется, — серьезно проговорил Рабастан. — Хоть он и не подает виду, я думаю, он ужасно за нас переживает.
— Еще бы ему не переживать, отец все же, — фыркнула Белла, всегда так реагируя на очевидные утверждения.
Тут очнулся Крауч.
— Ну а что, если мы все же это сделаем? — чуть ли ни с азартом начал он. — Мы ведь не дураки и даже половину плана уже придумали. Используем маховик времени, убьем ее во время матча, не оставим после себя никаких улик. Кто нас заподозрит? Главное, мне на отлично сдать все экзамены, а Руди взять Кубок, тогда будет ясно, что кому-кому, а нам было некогда планировать преступления! Рабас бросит все силы на Трансфигурацию. Пусть Макгонагалл видит, что он с утра до ночи занят ее предметом. Ну а Белла… — тут он задумался, — а Белле шесть лет все сходило с рук, и в этот раз сойдет! Ей все преподаватели, если что, дадут отличную характеристику. Ну наехала она тогда на Аллен, подумаешь! Она же ей убийством не угрожала. Да эту дуру пол школы ненавидит до кровомщения! Я сам на днях слышал, как какой-то парень из Когтеврана сказал, что если она еще раз прицепится к нему со своими значками, то прибьет ее на месте! Или взять, к примеру, этих… которые делают зеленые листовки.
К слову сказать, никто из четверых друзей никогда не участвовал в распространении анти-Алленовских листовок, во-первых, из-за предостережений мистера Лестрейнджа, во-вторых, считая эту затею хоть и благой, но все же ребяческой и недостаточно серьезной для таких крутых ребят как они. Им даже не было известно, кто возглавляет так называемую «оппозицию», но кто бы он ни был, случись Маландре стать убитой, мракоборцы затаскают его по допросам.
— А если постараться, то можно и вовсе подстроить все так, будто кто-то проник в Хогвартс извне, — увлеченно продолжал Крауч свою речь. — Финальная игра состоится в самом конце учебного года, уже после экзаменов. На следующий же день мы поедем по домам. Это идеальное время для преступления. А если сделаем все как надо, то, как и говорил Регулус Белле, мы войдем в историю и точно заслужим уважение Волан-де-Морта!
У Крауча все выходило удивительно складно и оптимистично.
— Это все, конечно, замечательно, — с сарказмом проговорил Рудольфус. — А вот что ты скажешь насчет самого убийства? Что если мы в последний момент не сможем? Или наделаем ошибок? Ведь у нас нет опыта таких дел.