— Ты настолько нам не доверяешь? — недоумевал старший брат.
— Ну вы ведь ярые борцы за чистоту крови. Вы бы живьем меня съели! — в отчаянии запротестовал Рабастан.
— Мы бы тебя, конечно, съели, — согласилась Белла. — Но теперь ты подверг опасности всех нас! Вдруг Миллисента тебя в чем-то подозревает?
— Да, нет… — неуверенно возразил Рабастан, хотя, он вообще редко заявлял что-либо с уверенностью.
— По крайней мере, ты не можешь продолжать с ней общаться, пока мы не закончим дело, — безапелляционно заявила Беллатриса, и Рудольфус всем своим видом демонстрировал согласие с этим требованием.
Рабастан обхватил голову руками и согнулся пополам.
— Что я ей скажу? — сдавленно пробормотал он своим коленям.
— Я могу сама поговорить с ней, — героически вызвалась Белла.
Она бы ни за что не взялась вмешиваться в чужую личную жизнь, не только из деликатности, но еще и потому, что терпеть не могла романтические разборки, но в сложившейся ситуации готова была сделать все возможное и невозможное, чтобы уладить проблему.
— Какой я идиот, — чуть не плакал Рабастан, не давая конкретного ответа.
— Послушай, — пришел на помощь Рудольфус и снова обратился к младшему брату, как к ребенку, — пусть Белла поговорит с Мерсер. Она постарается ей как-нибудь все это объяснить.
— Но ведь я же люблю ее! — Рабастан поднял-таки голову и обратил на друзей свое измученное лицо.
Белла еле сдержалась от того, чтобы не выругаться. Может, в другой ситуации, она бы прониклась к беде друга, но ведь не тогда, когда на кону стоит их жизнь и свобода! У Рудольфуса в лице какая-то тень сочувствия все же промелькнула, но и он остался непреклонным.
— Когда все закончится, можешь заново начать с ней встречаться, — сквозь зубы процедила Белла, недовольная тем, что этого полупредателя приходится еще и уговаривать. — Я уверена, она в ближайшее время не успеет никого себе завести. Мне показалось, она тоже тебя любит.
Тут Белла соврала. Она не имела ни малейшего представления о том, какие чувства Мерсер испытывает к Рабастану. Но, в конце концов, стала бы такая как она тратить на него свое время, не будучи заинтересованной!
У Рабастана, судя по выражению лица, внутри что-то екнуло от этих слов, но произвели ли они нужный эффект или обратный, было не ясно. И тут на помощь снова пришел Рудольфус.
— О чем ты думаешь! Ты хочешь подставить своего брата, отца, Темного лорда, своих лучших друзей из-за какой-то девчонки? — жестоко пристыдил он его. — У тебя никогда не будет с ней серьезных отношений, и ты это прекрасно понимаешь! Можешь гулять с ней, сколько влезет, но, раз она полукровка, родители никогда не позволят тебе на ней жениться, и, если мы все хоть что-то для тебя значим, ты никогда нас не предашь!
На Рабастана было жалко смотреть. Вероятно, он был из тех людей, которых жестокое обращение деморализует еще больше, но Рудольфус и Белла были не в том положении, чтобы действовать мягко и планомерно.
В итоге решение было принято за него. Рабастан только еле-еле кивнул и продолжал бормотать что-то вроде: «как же так…», «что она теперь обо мне подумает…».
Желая покончить с делом поскорее, Белла в тот же вечер разыскала Миллисенту и отозвала ее в сторонку. Та, с ходу сообразив, в чем дело, понимающе кивнула и подошла.
— Я поговорила с Рабасом, — мрачным тоном начала Белла, как бы сразу давая понять, что новости плохие.
Миллисента и бровью не повела, лишь со вниманием взирала на однокурсницу.
— У него сейчас много проблем из-за учебы, родители им очень недовольны, — начала Белла, делая особенный акцент на недовольстве родителей, надеясь, что тему происхождения Миллисенты впрямую затрагивать не придется, и что она и так поймет, в чем проблема.
Белла полагала, что если сделает причиной их расставания невозможность отношений между чистокровными и нечистокровными волшебниками и однозначное мнение родителей на этот счет, то у Миллисенты не возникнет никаких подозрений, тем более, что Лестрейнджи славились своей незапятнанной родословной и верностью вековым традициям. Девушка изначально должна была понимать, чем это все закончится.
— Значит, он принял решение? — мрачно уточнила Миллисента, без сомнения все угадав.
— Я думаю, ему это далось очень нелегко, — попыталась Белла смягчить удар. — Но он не может так поступить с родителями, а они не уступят. Рабастану нужно время, чтобы разобраться со всем этим.
— Спасибо, что помогла, — вежливо поблагодарила Миллисента, и взгляд у нее заметно потух.
Белле даже стало ее жалко, но, что поделать, из двух зол выбирают меньшее.
Распрощавшись с Мерсер, она сразу же отправилась к Рудольфусу, который специально ожидал ее в гостиной.
Белла присела на подлокотник его кресла и пересказала на ухо весь разговор. Благо, благодаря легенде о том, что они пара, перешептываться можно было, сколько влезет, и со стороны это выглядело абсолютно неподозрительно.
— Я все же не понимаю, почему Мерсер еще ничего не заподозрила. — подытожила она. — С его-то самообладанием!
— Ну, надо отдать братишке должное, — негромко проговорил Рудольфус в ответ. — Мы-то с тобой тоже не догадались об их отношениях. И это при том, что они оба играют у меня в команде, а с тобой учатся в одном классе.
— Да уж, скрывались они мастерски, — нехотя согласилась Белла.
Она не могла припомнить ничего такого, что могло бы выдать влюбленных. Впрочем, Белла сама была так сильно поглощена учебой и разучиванием заклинания, что ее мало интересовало, где находился Рабастан в те моменты, когда его не было рядом. Возможно, вместо того, чтобы сидеть в гостиной и корпеть над уроками, он бегал на тайные свидания.
— А как Мерсер отреагировала на новость? — вдруг озабоченно поинтересовался Рудольфус. — Не сильно расстроена?
— Не знаю, — удивилась Белла, искренне недоумевая, с чего это вдруг его так заботит моральное состояние Миллисенты.
Неужели пожалел?
— Мне показалось, что она расстроилась, но держит себя в руках. А что?
— Да боюсь, как бы она не стала из-за всего этого плохо играть. Не хватало нам сейчас лишиться ловца. Мне совершенно некем ее заменить! Продуем очередную игру — как пить дать, — с искренней тревогой прошептал он.
— Тьфу! — гневно воскликнула Белла, выйдя из образа влюбленной девушки, и вскочила с подлокотника. — Опять ты со своим квиддичем! Больше ни о чем думать не можешь?!
— Ну, брось, Беллс, — примирительно заулыбался Рудольфус, усаживая ее обратно, и, с явным расчетом на публику, громко и разборчиво прибавил. — Ты же знаешь, я люблю только тебя!
Несколько слизеринок, сидящие в креслах неподалеку и с интересом наблюдающие внезапно разгоревшуюся псевдоромантическую сцену, захихикали. Краем глаза Рудольфус отметил их реакцию и, убедившись, что истинную причину конфликта они не поняли, остался доволен.
====== Глава 15. Опасная затея Беллатрисы Блэк ======
Беспокойство Рудольфуса насчет Миллисенты Мерсер оказалось напрасным. Она повела себя более чем профессионально, и внутренние переживания, если таковые и были, никак не сказались на ее игре. В предпоследнем матче сезона «гордость» Слизерина по своему обыкновению поймала снитч, лишив команду Пуффендуя возможности выйти в финал и побороться за Кубок.
Рудольфус воспрял духом, и его настроение заметно улучшилось, чего нельзя было сказать о других членах их компании, в том числе, о Белле. С каждым днем она становилась все более нервной и раздражительной, что было неудивительно, учитывая тот факт, что до часа «Х» оставалось немногим более месяца, и это при том, что близились экзамены, соответственно, свободного времени с каждой неделей было все меньше.
Свою часть приготовлений она выполняла добросовестно. Авада Кедавра получалась без сбоев, так что ни одной подопытной мыши в живых уже не осталось. Черную метку Белла также периодически практиковала, дабы не терять сноровки. Но проблема заключалась в том, что она не могла испытать ни одного, ни другого заклинания в условиях, близких к реальным.
Черную метку следовало бы произвести на открытом воздухе, дабы иметь возможность оценить ее реальные габариты и яркость. Вдруг при естественном освещении изображение будет блеклым и не произведет должного эффекта? Но светящаяся фигура в небе видна на расстоянии нескольких миль, так что потренироваться вызывать метку на улице было бы крайне опрометчиво, да и Темный Лорд строго настрого запретил это делать.
Еще хуже ситуация обстояла с убивающим заклинанием. Белла могла гарантировать, что сможет без проблем с первой попытки прикончить лабораторную мышь, но не имела ни малейшего понятия, как ее чары подействуют на более крупное животное, а тем более на человека, да еще, если сама убийца при этом будет находиться в состоянии душевного смятения. А в том, что обстановка во время совершения преступления будет нервной, сомневаться не приходилось.
Однако испробовать заклинание на ком-то другом не представлялось возможным. Походов в Хогсмид до конца учебного года руководство школы больше не запланировало, соответственно, попасть в зоомагазин и приобрести там «жертвенное» животное или, на худой конец, убить бродячую собаку в каком-нибудь глухом закоулке, было нереально.
От безысходности Белла стала вынашивать мысль о том, чтобы отправиться в Запретный лес и порешить первую попавшуюся относительно крупную тварь, чтобы хоть как-то испытать свои силы. Этот план она выложила друзьям на их очередном собрании в Выручай-комнате.
— Ни в коем случае! — сразу же запротестовал Рудольфус. — Запретный лес! Да там черт знает, что водится! А если тебя саму сожрет какой-нибудь акромантул?
— Не сожрет, — спокойно возразила Белла. — Я же волшебница. Даже без Авады Кедавры в моем распоряжении множество боевых заклинаний.
— Там водятся и разумные существа, — решил Рудольфус зайти с другой стороны. — А что, если они увидят тебя и доложат Дамблдору?
Белла, которая сомневалась в том, что существ, живущих в Запретном лесу, можно назвать разумными, сразу же возразила.
— Делать Дамблдору больше нечего, кроме как общаться со всякими убогими!
— А если тебя увидит Хагрид? — не унимался Рудольфус. — Он верный директорский пес и докладывает ему абсолютно обо всем. Кроме того, эти, как ты говоришь, «убогие» оказываются не такими уж «убогими», когда не надо. И вообще, Беллс! Ну как ты можешь предлагать такую глупость!
— Но что же мне тогда делать?! — недоумевала Белла, проглотив оскорбительное замечание. — Я просто обязана потренироваться на ком-то покрупнее, чем мышь! До конца года мы не сможем покинуть территорию замка. И что ты мне предлагаешь? Убить чьего-нибудь питомца?
— С ума сошла! — ахнул Крауч, вмешиваясь в полемику. — Уж лучше пусть идет в Запретный лес!