— Точно! — воскликнула Белла. — Нужно от него избавиться, и дело с концом!
— Да что же на тебя нашло? — недоумевал Рудольфус. — Ревнуешь, что ли? Тоже влюблена в этого Теда?
Последнюю фразу он произнес со своей коронной усмешкой, но Белла этого даже не заметила.
— Чтобы я! В эту дрянь?!! — с отвращением воскликнула она и снова сплюнула.
— Да, что же, во имя Мерлина, тогда творится?! — не выдержал Рудольфус.
Белла тяжело вздохнула и как на духу выложила весь разговор с сестрой.
Они сидели на стволе поваленного дерева и Рудольфус слушал, не перебивая, нахмурив брови, и всем своим видом выражая сочувствие.
— Да, это ужасно, — мрачно проговорил он, когда Белла окончила рассказ. — Но, может, она еще передумает? Я, честно говоря, боялся, что и Рабас вытворит нечто подобное, но ведь нам удалось его переубедить.
— Не сравнивай своего брата с моей сестрой, — покачала головой Белла. — Рабас не способен на предательство, а Дромеда еще как способна! Она вбила себе в голову, что влюблена, а дальше — гори все синим пламенем! И ведь все эта чертова ведьма Фишер, и ее гнусные романы. Любовь, видите ли, превыше всего! Да какая же это любовь! Человек, который предает своих близких ради собственного счастья, не способен любить! Если кто-то ради любви жертвует собой — это сродни подвигу, но когда он жертвует другими — это уже самая настоящая гнусность. И только не надо мне говорить, что это священное чувство, которое якобы все оправдывает! — Белла бросила на друга угрожающий взгляд. — Нет в нем ничего священного! Обыкновенный эгоизм!
— Да я и не собирался с тобой спорить, — пожал он плечами. — Ясное дело, что на чужом несчастье счастья не построишь.
Девушка ничего не ответила и несколько минут они просидели молча. Вспышка гнева прошла. Белла казалась уставшей и успокоившейся. Она машинально жевала травинку и стеклянными глазами смотрела куда-то за горизонт.
— Ну и что думаешь делать теперь? — без энтузиазма поинтересовался Рудольфус.
— Убью его, — холодно заявила Белла.
— Уверена? — хмуро поинтересовался он, не сводя с подруги сострадательного взгляда.
— Другого выхода нет, — ответила она все так же бесстрастно. — Да и раз уж я все равно стану убийцей через две недели, какая разница, сколько их будет на моей совести? Тем более, он грязнокровка. Кто их считает?
— Мой тебе совет — поговори с ней спокойно, заставь ее пообещать, что она не натворит никаких глупостей этим летом, — предложил Рудольфус. — Закончим с нашим делом, а там уже решишь, как быть.
Белла согласно кивнула, все еще пребывая своими мыслями где-то далеко.
— Так что же ты делала с ножом? — бодро поинтересовался Рудольфус, видимо, желая немного ее отвлечь.
— А-а… я просто кидала его, — рассеянно отозвалась она, возвращаясь в реальность.
— Кидала? Но зачем? Это магический нож?
Естественно, волшебнику таких развлечений не понять.
— Да, нет, обычный, — с этими словами Белла вновь извлекла клинок из сапога и показала другу.
За столько лет нож сильно постарел. Деревянная рукоять почернела, лезвие было все исцарапано, а, кое-где, даже тронуто ржавчиной.
— И вот этим ты кидаешь? — удивился Рудольфус, разглядывая убогий предмет домашней утвари.
Вместо ответа Белла резким движением и, особо не прицеливаясь, запустила ножом в ствол дерева. От ее упражнений там уже образовалась выбоина, в центр которой клинок сейчас и вонзился.
— Не может быть! — ахнул Рудольфус. — Либо это вышло случайно, либо ты помогаешь себе палочкой!
Белла невозмутимо передала свою волшебную палочку в руки друга и повторила все снова с тем же результатом.
Рудольфус был поражен. Он подошел к стволу, вытащил из него нож, внимательно осмотрел с разных сторон, точно выискивая какой-нибудь подвох, даже понюхал лезвие и приложил к уху, намереваясь там что-то услышать.
— И, правда, обычный нож, — наконец, вынес он вердикт. — Но когда ты так научилась его метать? И, главное, зачем? Не ты ли самый ярый фанат магии и противник всех магловских штучек?
Белла с недоверием посмотрела на Рудольфуса, решая, стоит ли делиться с ним сокровенными воспоминаниями своего детства. И, в итоге, решила, что не стоит: замучает потом насмешками.
— В детстве я ведь не умела колдовать, нужно было себя чем-то занять, — уклончиво ответила она.
— В детстве никто не умел колдовать, — заметил Рудольфус.
— Просто ты не представляешь, что такое вырасти с двумя сестрами! — драматично воскликнула она, рассмешив друга.
— Не представляю, — согласился он. — Неужели настолько ужасно?
— Скука смертная! — искренне пожаловалась Белла, закатывая глаза.
— Раз ты научилась метать ножи, видать, и правда, — с усмешкой согласился Рудольфус. — А меня научишь?
С этими словами он вытянул вперед руку, копируя позу, которую подсмотрел у Беллы.
— Нет, не так, — возразила она. — Нож нужно брать за лезвие. А насчет правильной позы я не уверена. Кидаю так, как мне удобно. Главное, чтобы клинок сделал полный оборот до цели.
Рудольфус швырнул нож в мишень со всей силы, и тот, ударившись о ствол рукоятью, срикошетил так, что друзья едва успели отскочить.
— Я очень долго этому училась, — вздохнула Белла, доставая нож из травы.
Но Рудольфус сдаваться не желал. Пришлось ждать, пока он не добьется своего и не попадет-таки лезвием в очерченный им самим же круг. Белла с завистью отметила, что у него дело пошло гораздо быстрее, чем, в свое время, у нее.
В замок они вернулись только, когда уже стемнело. Белла немного успокоилась, решив, и вправду, пока отложить проблему с сестрой. На следующий день, руководствуясь советом Рудольфуса, она поговорила с Дромедой уже в более спокойном тоне и заставила ее пообещать ничего не предпринимать в ближайшие месяцы, во всяком случае, не посоветовавшись с ней. Та, немного поколебавшись, заверила ее, что не станет пороть горячку, но с условием, что Белла ничего не расскажет родителям о ее тайном романе. Белла, не раздумывая, согласилась. Она все равно не собиралась никому ничего рассказывать, опасаясь, что мать тут же впадет в истерику и своими спонтанными действиями только подтолкнет старшую дочь к непоправимому шагу.
На следующей неделе начались экзамены, и друзья были практически лишены возможности обсуждать детали грядущего преступления. Крауч как угорелый носился по школе с горой учебников, перьев, пергаментов и еще не пойми чего, даже не обращая внимания на то, что его лицо и одежда частенько перепачканы чернилами. От него и пары слов невозможно было добиться, не то что уж поговорить о деле. Рудольфус, помимо экзаменов, был отягощен подготовкой к решающему матчу, и добиться его внимания также было довольно проблематично. Рабастан изо всех сил пытался наверстать отставание по учебе и хоть как-то сносно сдать экзамены. Ну и Белла тоже решила не терять даром времени и сделать все, чтобы и в этом году родителям пришло хвалебное письмо.
Экзамены прошли, хоть и не без стрессов, но, в целом, результат был удовлетворителен. Крауч сдал все двенадцать ЖАБА блестяще и просто сиял от счастья. Рудольфус сдал ЖАБА далеко не блестяще, но тоже остался доволен, поскольку для него аттестат был скорее формальностью и куда большее значение имел Кубок по квиддичу, на который он тратил большую часть времени и сил. Рабастан собственными усилиями и с помощью Беллы сумел-таки худо-бедно сдать итоговые экзамены и перевестись на следующий курс. Белла же по всем предметам получила «Превосходно» и традиционное «Выше ожидаемого» по Уходу за магическими существами.
Одним словом, в плане учебы все закончилось прекрасно, но самое главное испытание было впереди.
В последний раз друзья собрались в Выручай-комнате накануне матча. Все уже было готово. Осталось только еще раз пройтись по плану. Четверо начинающих преступников с сосредоточенными лицами окружили стол. Ну точь-в-точь генштаб перед атакой.
Рудольфус, словно верховный главнокомандующий, водил своей волшебной палочкой по карте, тщательно проговаривая вслух последовательность их действий.
— Аллен будет где-то здесь, — пояснял он, тыча кончиком палочки в трибуны Гриффиндора. — Где именно она будет сидеть — неизвестно, но, скорее всего, из-за ее популярности ей достанутся лучшие места вот в этом секторе. — Рудольфус очертил тот участок, который имел в виду. — Почувствовав себя плохо, она пойдет к выходу с трибун кратчайшим путем, то есть, вот здесь…
Склонившись над картой, друзья внимательно следили за его движениями, представляя себе все в реальности.
— А вот тут ее будем поджидать мы, — он обвел палочкой часть газона за трибунами, — потом мы приведем ее вот сюда, — он ткнул в небольшой участок между трибунами и лесом, — место довольно закрытое. Никто не должен нас тут увидеть, даже если вздумает шляться по территории школы во время матча.
— Нам еще нужно где-то собраться всем вместе, чтобы перенестись во времени, — заметил Крауч.
— Да, — согласился Рудольфус, — под трибунами есть небольшое помещение с раздевалкой для команд, а к нему примыкает подсобка, где хранятся метлы и прочий инвентарь. Мы сможем укрыться там.
— По-моему, идеальный вариант, — похвалила Белла. — Мы с Барти спокойно придем туда после игры, вроде как, поздравить вас с победой.
— Говори за себя. Комментатор, между прочим, лицо нейтральное, — капризно возразил Крауч.
— Барти, твоему нейтральному лицу посещение раздевалки нисколько не повредит, — отмахнулся от него Рудольфус, как от назойливой мухи. — Напряги мозги и найди какой-нибудь повод туда прийти. Но даже, если кто-то и сделает тебе замечание, ничего страшного — переживешь!
Его голос прозвучал так резко, что все поневоле притихли.
— Трудно сказать, сколько времени у нас будет. Одно могу утверждать точно — как только появится снитч, Мерсер его тут же поймает. И к тому моменту нас уже здесь быть не должно — Рудольфус многозначительно ткнул палочкой в предполагаемое место преступления.
— А если не успеем? — вновь встрял Крауч.
— Если не успеем, тогда нам каюк! — бесхитростно ответил Рудольфус.
— Успеем, — решительно заявила Белла. — Успеем задолго до конца матча и спокойно вернемся назад.
Рабастан нервно сглотнул.
— На сколько оборотов мне повернуть маховик? — вновь поинтересовался Крауч, на сей раз по делу.
— Отмотай на час, — ответил ему Рудольфус. — Как раз к началу матча.
Белла кивнула в знак согласия с этим мнением.
— Решено, — не без пафоса согласился Барти.
— А кто наложит заклятие на Маландру? — осторожно поинтересовался Рабастан.
После того, как Белла узнала заклинание, все четверо выучили его на всякий случай.
— Да какая разница, — пожала она плечами, — тот, кто ближе к ней окажется. Просто будьте все наготове.
— Да, сориентируемся на месте, — согласился Рудольфус.
— Белла, ты не узнала у сестры, как скоро действует заклинание? — дотошно поинтересовался Крауч.
— Н-нет, — встревожено протянула Белла. — Я думала, мгновенно. А, что, бывает по-другому?
— Всякое бывает, — загадочно ответил Барти.
— Барти, хватит нагонять жути! — осадил его Рудольфус. — Все будет в порядке. А задать этот вопрос надо было не сегодня, а месяц назад! Теперь уже как сработает, так и сработает.
— А, что, сейчас она не может спросить у сестры? — удивился Крауч.
— Не могу! Так как раньше мы с ней уже не общаемся, — безапелляционно заявила Белла.
— Нашла время ссориться! — фыркнул Крауч, который об истории с Дромедой ничего не знал.
— Барти! — рявкнул на него Рудольфус. — Она бы в любом случае ничего не стала у нее спрашивать! Накануне это будет выглядеть подозрительно! Итак… — продолжал он, возвращая своему голосу спокойную интонацию, — больше мы уже ничего не придумаем и не изменим. Остается надеяться, что нам удастся осуществить задуманное. Все готовы к завтрашнему дню? Все справятся? Если кто-то сомневается в себе, еще не поздно передумать и отказаться.
Белла хмыкнула. Она прекрасно понимала, что этот вопрос адресован не главному исполнителю, то бишь не ей.
— Естественно, я в деле! — фыркнул Крауч, и Белла сразу же вспомнила слова Рудольфуса о том, что Барти не осознает происходящее до конца, а, когда осознает, будет уже слишком поздно.
Затем все посмотрели на Рабастана, и ему эта пауза была явно неприятна. Взгляд у него бегал, как у затравленного кролика.
— Я… я тоже! — наконец, выговорил он.
— Ты уверен? — с нажимом поинтересовался Рудольфус.
— Да… да… я принял решение! — взволнованно проговорил он.
— Рабас, не подумай, что ты нас подводишь, — мягко проговорил старший брат. — В крайнем случае, с этим и один человек бы справился, что уж говорить о троих.
— Нет! — вдруг заупрямился Рабастан. — Я иду с вами! Я не прощу себе, если останусь в стороне!
— Уверен? — еще раз уточнил Рудольфус с надеждой в голосе.
— Уверен! — с готовностью подтвердил тот, и глаза у него маниакально загорелись.
Рудольфус несколько мгновений смотрел на брата с какой-то душераздирающей тоской, затем объявил:
— Что ж. В таком случае это наш последний обстоятельный разговор. Завтра каждый будет действовать по плану. Советую всем выспаться, если сможете заснуть, конечно.
***
Белла никогда не страдала бессонницей и не испытывала проблем со сном, но была уверена, что в эту ночь заснет не скоро, поэтому решила до последнего сидеть в гостиной, где шум и суета немного отвлекали от собственных мыслей. Теперь, когда меньше суток отделяли друзей от совершения преступления, ей стало по-настоящему страшно.
«Бедные Лестрейнджи, — вдруг подумала она, — ведь им придется еще и играть, да притом всеми силами стараться выиграть! А у Крауча на нервной почве и вовсе все мысли в голове спутаются, когда он будет комментировать матч! Хотя, может, и наоборот. Все будут заняты делом, и им будет мандражировать. Только Белле придется маяться в ожидании всю игру. Что может быть хуже ожидания… уж скорей бы завтра! Этот самый треклятый час! И там уже все решится. Будут ли они победителями героями или их поймают и посадят в Азкабан. Того, чтобы очутиться в тюрьме, Белла даже в самом страшном сне не могла себе представить. Да еще и в Азкабане, где заключенные испытывают такие душевные муки, что все поголовно становятся сумасшедшими. Уж лучше смерть, чем такое…
«Если нас все же поймают, надо будет всеми силами попытаться сбежать до суда. Хоть какой-то шанс сохранить жизнь и рассудок», — рассуждала она.
Где-то в глубине души Белле ужасно хотелось перекинуться с друзьями парой слов, и даже не столько для того, чтобы услышать в ответ нечто ободряющее, сколько для того, чтобы убедиться, что не одной ей страшно. Но Лестрейнджи и Крауч сразу после их последнего собрания в Выручай-комнате ушли в спальни для мальчиков и больше не выходили.
«Неужели и правда спать пошли? — удивлялась про себя девушка. — Неужто нервы ни у кого не шалят?»
Верилось в это с трудом. Из своего кресла у камина Белла напряженно следила за дверьми, ведущими в спальни, сама не зная почему, надеясь, что кто-то из друзей все же придет. И, действительно, вскоре появился Рудольфус. Вероятно, он тоже нуждался в собеседнике или, может, хотел убедиться, что с Беллой все в порядке, во всяком случае, он сразу направился к ней.
— Чего ты тут высиживаешь? — поинтересовался он, — подойдя сзади и положив руки ей на плечи.
— Слушай, раз уж ты все равно изображаешь моего парня, может, сделаешь мне массаж? — нахально улыбаясь, попросила она.
— Ну ты, мать, совсем обнаглела! — возмутился Рудольфус и, демонстративно оставив ее плечи в покое, уселся в соседнее кресло.
Белла рассмеялась.
— Смейся-смейся, — ехидно проговорил Рудольфус, — послезавтра наш уговор закончится, и я тебя брошу. Посмотрим, как ты тогда повеселишься!
— Что?! — Белла задохнулась от негодования. — Ты собираешься всем сказать, что бросил меня?!
— Ну да, — ответил Рудольфус без зазрения совести. — Не думаешь же ты, что капитана команды по квиддичу может бросить девушка?
— Но ведь можно сказать, что мы расстаемся по обоюдному согласию! — злобно зашипела она.
— Можно, — согласился Рудольфус и, ехидно сощурившись, прибавил. — Но это зависит от того, как ты будешь себя вести.
Беллу такая постановка вопроса окончательно вывела из себя.
— Ну знаешь! Я сама скажу всем, что бросила тебя, и еще посмотрим, кому из нас поверят!
С этими словами она многозначительно отвернулась и скрестила на груди руки.
Рудольфус, видимо, такой реакции и ожидавший, заливисто расхохотался, привлекая всеобщее внимание.
— В следующем году тебя здесь не будет, так что все равно все услышат мою версию, — в подкрепление своих слов прибавила она и тут же с ужасом подумала:
«А поеду ли я в Хогвартс в следующем году? Или буду уже отбывать в Азкабане пожизненный срок? А, может быть, вообще, буду скитаться где-нибудь в Норвежских лесах, скрываясь от правосудия?»
— Неужели тебя завтрашний день совсем не беспокоит? — не утерпев, шепотом поинтересовалась она.
— И ты туда же! — закатил глаза Рудольфус. — Мне Крауч с Рабасом уже все нервы истрепали, я еле от них сбежал. Думал, хоть ты сохраняешь стойкость духа.
— Разумеется, сохраняю! — оскорбилась Белла, возмущенная тем, что ее заподозрили в слабости. — Но ведь нельзя же совсем не переживать.
— Нельзя, — согласился Рудольфус. — Но что ж теперь с ума-то сходить? Ничего не изменишь. Завтра все решится вне зависимости от того, будем мы спать этой ночью спокойно или нет.
«Не переживает или храбрится?» — подумала Белла с подозрением глядя на друга.
— Да чего ты так смотришь, как удав! — не выдержал он. — Дыру что ли во мне прожечь хочешь? Взгляни лучше вон туда!
Он ткнул пальцем в другой угол гостиной.
Проследив за его движением, Белла увидела, как кто-то из младшекурсников на спор выпил зелье старения и теперь демонстрировал помирающим со смеху товарищам превосходную серебристую бороду длиной чуть ли не до пояса.
Белла тоже громко рассмеялась и крикнула через всю гостиную:
— Кто взял в школу своего дедушку? Оштрафую на тридцать очков и заставлю сто раз написать фразу: «Длинная борода вышла из моды полтора века назад!»
Обладатель роскошной растительности согнулся пополам от смеха и заверил Беллу, что немедленно ознакомится с современными трендами и посетит парикмахера.
Больше заговорить о завтрашнем дне друзьям так и не пришлось. Надо сказать, что тот вечер для студентов Слизерина выдался веселым. Еще бы, ведь завтра всех ожидал последний матч по квиддичу, финальный ужин, а там и долгожданная дорога домой. Ученики хотели оттянуться напоследок. Тем более, что рано вставать на следующее утро никому не надо было, поэтому почти половина факультета засиделась за полночь, и старосты, позволившие себе слегка ослабить попечение о дисциплине, особенно им не препятствовали. Под конец около пятнадцати человек, в том числе Рудольфус и Беллатриса, остались в гостиной. Кто-то припас целый ящик сливочного пива и щедро поделился своим сокровищем с остальными. Большая часть ламп уже была потушена, так что полуночная компания сдвинула кресла полукругом у камина и продолжала болтать, вспоминая забавные случаи из прошедшего учебного года, травить разного рода байки и перемывать косточки особенно нелюбимым учителям, наслаждаясь приятным напитком и интимной атмосферой.
Через какое-то время появился Рабастан, некоторое время посидел вместе со всеми, тем не менее, не принимая участия в беседе, затем также незаметно ушел обратно. Крауч и вовсе не появился за весь вечер ни разу.
Среди веселой компании были Миллисента Мерсер и еще несколько членов команды, поэтому в половине второго Рудольфус настоятельно погнал их спать, дабы они успели хорошо отдохнуть перед ответственным матчем. Обезглавленная компания стала постепенно расходиться. Белла тоже решила направиться в спальни вслед за всеми.
— Беллс, а можно я сегодня переночую у тебя? — поинтересовался Рудольфус, когда они прощались. — Не хочу слушать, как Крауч всю ночь ворочается и вздыхает. Судя по его настроению, засыпать он сегодня не планирует.
— С ума сошел? — ахнула Белла. — Еще чего!
Рудольфус расхохотался, и только тогда до нее дошло, что это была шутка.
— Со мной тебе покоя тоже не будет, — саркастически прибавила она, — я по ночам толкаюсь!
— А откуда знаешь? — удивился Рудольфус. — Кто-нибудь жаловался? Кто, если не секрет?
Белла совсем разозлилась.
— А вот и не твое дело! — огрызнулась она.
— Ладно, спокойной ночи! — все еще хохоча, проговорил Рудольфус. — Передавай своему любовнику привет!
— Обязательно! — язвительно пообещала Белла и отправилась к себе.