ли следом, закрывая собой странную сцену.
— А чего она такая тяжелая? — ныл Барти. — С виду и не скажешь... Рудс, как ты таскал Беллу по всему замку? Она, наверное, еще больше весит.
Рудольфус ничего не ответил.
— Точно больше, — продолжал рассуждать Крауч. — Белла ведь выше…
Тут подруга не удержалась и пнула его сапогом под колено.
— Ау! — взвизгнул Крауч, бросил Маландру и запрыгал на одной ноге.
Рудольфус разразился такими ругательствами, часть из которых присутствующим прежде никогда не приходилось слышать.
— Рабас, держи ее! — гневно распорядился он. — А «девочки» пусть идут сзади!
Рабастан немедленно подчинился.
— Я волшебник, а не магл какой-нибудь, чтобы тяжести таскать! — обиженно оправдывался Крауч, хромая позади всех.
— Белла, заколдуй, пожалуйста, этому болтуну язык, иначе я ей-богу сломаю ему челюсть! — бросил Рудольфус через плечо, и Крауч сразу же заткнулся.
Братья быстро дотащили жертву до заранее выбранного места и небрежно кинули на траву лицом вниз, точно мешок с мусором.
— Ну что, давай! — Рудольфус вопрошающе посмотрел на Беллу.
— Что? Прямо так? — удивилась та. — Но она ведь без сознания!
— А тебе обязательно нужно, чтобы она была в сознании? — в свою очередь удивился Рудольфус.
— Как-то это уж совсем не по-человечески…
— А когда мы вчетвером отправлялись убивать одну тупоумную девчонку, это было по-человечески?! — с надрывом воскликнул Рудольфус, точно окатив всех холодной водой.
В глубине души друзья понимали, что планируемое ими преступление выглядит, мягко говоря, не слишком благородно, но вслух об этом не упоминали ни разу.
Белла бросила взгляд на беспомощное тело, в неестественной позе лежащее на траве. Как-то уж слишком против природы было убивать ее вот так, не удостоив даже последнего слова, последнего взгляда… Что может быть хуже, чем умереть, даже не зная, что ты умер!
— А можно ее как-нибудь разбудить? — тупо поинтересовалась Белла.
— Буди, — Рудольфус развел руками, и, отойдя в сторону, уселся на какой-то камень.
Белла приблизилась к Маландре и, осторожно поддев ее ногой, перевернула на спину. Из кармана гриффиндорки вывалилась волшебная палочка, которая тут же была отброшена далеко в сторону и потерялась в траве.
Лицо девушки запачкалось в земле, волосы растрепались, при этом в ее закрытых глазах со светлыми ресницами было что-то душераздирающе наивное.
«Вот так вот живет человек, а потом, раз, и нет его, — вдруг пронеслось у Беллы в голове. – А что потом? Она просто прекратит мыслить и чувствовать? Или будет существовать в каком-то ином мире и в иной форме?»
Эта философская мысль оказалась в тот момент слишком неподъемной для начинающего убийцы, и Белла решила ее отбросить, сосредоточившись на том, что считала неизбежным.
Тяжело вздохнув, она направила палочку Маландре в лицо и произнесла:
— Агуаменти!
Щедрая струя воды полилась на голову девушки, и та тут же зашевелилась, открыла свои круглые глаза и, увидев над собой Беллу, потрясенно выдохнула:
— Ты?!!
Понимая, что жертва сейчас начнет неистово орать, Белла взмахнула палочкой, заставив девушку потерять дар речи.
Маландра беспомощно шевелила губами, не издавая ни звука, и в ее взгляде читалась откровенная паника. Она вскочила на ноги и стала судорожно шарить по карманам в поисках волшебной палочки.
Рудольфус, видимо, испугавшись, что жертва убежит, оставил свой камень и моментально оказался рядом, сделав знак Рабастану. Крауч тоже подоспел. Маландра оказалась окружена.
— Твой отец зашел слишком далеко, — мрачно и чуть ли не с сожалением проговорила Белла. — Он хотел перевернуть мир с ног на голову, а такое не остается безнаказанным… Скажи мне, Маландра Аллен, ты действительно считаешь, что маглов нужно уравнять в правах с волшебниками, впустить их в наш мир и дать им право голоса?
Рудольфус бросил на Беллу такой взгляд, словно она вдруг помешалась, и его это крайне удивляет, в глазах Крауча появился какой-то странный блеск, а у Рабастана на лице сохранялось выражение невинного страдальца.
— Отвечай! — рявкнула Белла, замахиваясь на Маландру волшебной палочкой, точно мечом.
Та находилась под действием заклинания, но даже будь это не так, наверное, все равно не выговорила бы ни слова, настолько она была перепугана.
— Ты согласна с тем, что делает твой отец?!
При слове «отец» девочка будто бы немного пришла в себя, и в ее глазах что-то отчаянно сверкнуло. На мгновение осмелев, она решительно кивнула.
— Что ж, — голос Беллы стал убийственно холодным. — А готова ли ты умереть за свои убеждения?
К этому Маландра была совершенно не готова. Ее глаза округлились до невообразимых размеров. Выбрав самое слабое звено в виде Рабастана, она всем телом бросилась на прорыв блокады. Жажда жизни придала этой щуплой девчонке сил. Каким-то чудом ей удалось оттолкнуть парня и побежать прочь. Но шансы ее все равно были невелики.
— Локомотор Мортис! — воскликнула Белла, и ноги Маландры точно срослись вместе.
Она кубарем полетела на землю.
Через секунду нападавшие настигли ее и вновь окружили. Падая, девушка в кровь разбила себе подбородок и теперь выглядела совсем удручающе. Ее глаза, полные слез и бессмысленной мольбы, метались, пытаясь найти сострадание хоть в ком-нибудь из мучителей.
— Какая же ты жалкая, — с отвращением проговорила Белла. — Ты сама не веришь в свои убеждения, иначе бы ты не боялась смерти, — с этими словами она подняла волшебную палочку.
— Стой! — Крауч вдруг резко изменился в лице, дернулся вперед и изо всех сил схватил ее за руку. — Не надо! Ты не можешь ее убить!
— Почему? — удивилась Белла, вырываясь.
— Что она такого сделала? Она еще совсем ребенок! Посмотри на нее!
— Какой еще ребенок?! — возмутилась Белла. — Ей столько же лет, сколько и мне!
— Всего-то семнадцать! — отчаянно возопил Крауч. — Она ничего в жизни не знает! Сама не ведает, что творит! Давай лучше убьем ее отца! Вот он это, и правда, заслужил!
— Она нас видела, Барти! Мы все равно не можем ее отпустить!
— Можем, можем! — задыхаясь, бормотал он. — Я изменю ей память!
Маландра лежала на земле и судорожно наблюдала за этой сценой, попутно предпринимая попытки уползти, пользуясь тем, что Лестрейнджи во все глаза пялятся на внезапно помешавшегося товарища.
Барти так сильно ухватился за руку Беллы, что прямо-таки на ней повис. Со стороны могло показаться, что он хочет встать перед ней на колени.
Рудольфус, который не знал, что ему предпринять в данной ситуации, попытался силой оттащить друга, но тот вцепился такой мертвой хваткой, что любая попытка сдвинуть его с места автоматически сдвигала и Беллу.
Чуть не упав, она разозлилась и, схватив волшебную палочку свободной левой рукой, выпустила в лицо Краучу сноп красных искр. Барти вскрикнул от неожиданности и отпустил ее. Освободившись, девушка немедленно настигла Маландру, которая уже успела переместиться на несколько футов.
Беллу трясло. Барти здорово ее напугал. Дрожащей левой рукой она занесла палочку и произнесла:
— Ав-вада Кедавра!
Ничего не произошло. Маландра в ужасе вжалась в землю.
— Авада Кедавра! Авада Кедавра! — истерично кричала Белла, но, по-прежнему, без результата.
— Что у тебя? — подбежал Рудольфус.
Остальные двое стояли чуть поодаль. Крауч тер руками глаза. Рабастан периодически бросал на него обеспокоенные взгляды, но держался на расстоянии.
— Н-не знаю… н-не выходит, — судорожно пробормотала Белла.
— Постарайся! — подбадривал ее Рудольфус. — Не может быть, чтобы не получилось!
Белла взмахнула волшебной палочкой снова и снова.
— Митчелл забивает гол! — вдруг донесся до них особенно громкий комментаторский выкрик с поля.
Вдруг на лице Рудольфуса отобразился такой ужас, что Белла на мгновение подумала, что полчище акромантулов и прочих хищных тварей вылезло из запретного леса и стоит у нее за спиной.
— Это последний гол! — выдохнул он. — До конца матча осталось не более пяти минут!
Белла вся похолодела.
«Неужели это конец? – с ужасом подумала она. – Неужели убийство так и не состоится?»
— Дай, я попробую, — вдруг вызвался Рудольфус, видимо, от отчаяния — Авада Кедавра!
Из его палочки не вылетел зеленый луч, но Маландра почему-то закрыла глаза и опрокинулась на спину.
— Она умерла? — потрясенно проговорила Белла, не веря увиденному.
— Не знаю, — ответил Рудольфус и, спешно опустившись на колени возле тела, протянул руку, чтобы потрогать шею.
— Жива, — сообщил он. — Видимо, в обморок упала от страха. Попробуй еще раз!
— Только отойди от нее подальше, — посоветовала Белла.
Рудольфус уже хотел встать, но тут жертва внезапно очнулась, вытянула руки вперед и вцепилась ему в воротник. От неожиданности Рудольфус вскочил на ноги, Маландра дернулась вслед за ним, и, потеряв равновесие, они оба упали. Причем, Рудольфус назад, а Маландра на него.
Обрадовавшись своему преимущественному положению, жертва одной рукой вцепилась ему в волосы, а другой стала пытаться выцарапать глаза. Рудольфус зажмурился и вслепую старался ее сбросить, но все бестолку.
Белла растерянно стояла, сжимая в руке волшебную палочку и прекрасно понимая, что любое заклинание, которым она ударит Маландру, неизбежно поразит и друга. Она обернулась к остальным в поисках поддержки. С видом почетных зрителей Барти и Рабастан стояли в нескольких шагах от потасовки и испуганно наблюдали происходящее.
Вычеркнув их из списка возможных помощников, Белла стала судорожно соображать, что делать.
— Я вижу снитч! — донесся до нее металлический голос Крауча со стадиона.
Внутри все перевернулось. Думать больше было некогда. Либо она немедленно любым способом убьет Маландру, либо сейчас тут появится толпа народу, и их всех повяжут прямо на месте неудавшегося преступления. А Барти явно был не в том состоянии, чтобы как следует сотворить заклинание изменения памяти.
И вдруг ей в голову пришла внезапная безумная мысль. Все еще держа волшебную палочку в левой руке, правой она вытащила из голенища сапога нож и со всей силы всадила его Маландре в спину. Удар оказался недостаточно мощным, и лезвие вошло в плоть лишь на половину. Тем не менее, жертва испытала резкую боль и выпустила волосы Рудольфуса. Тот моментально высвободился и обрел вертикальное положение.
Белла, не раздумывая, извлекла нож из тела, желая нанести следующий удар.
— Стой! — Рудольфус вдруг перехватил ее руку.
— Нет! И ты туда же! — ахнула Белла, не веря своим ушам.
— Да нет же! — возразил он. — Давай, я сам!
Белла не стала сопротивляться и позволила забрать у себя оружие.
Рудольфус одним движением перевернул Маландру на спину и вонзил ей нож в левую часть груди по самую рукоять.
На лице девочки застыло что-то среднее между испугом и умоляющим выражением. Еще секунда и она обмякла, а ее взгляд остекленел.
— Мертва, — выдохнул Рудольфус, проверив пульс.
Белла судорожно вздохнула. Никогда еще она не смотрела на что-то с таким удовлетворением, как сейчас на труп.
— Рабас! Барти! Чего вы там застыли! Идите немедленно сюда! — скомандовал Рудольфус.
Те опасливо приблизились, точно случайные прохожие, которых вдруг попросили засвидетельствовать место преступления.
— Держи! — Рудольфус протянул Краучу нож.
Тот никак не отреагировал, только вытаращил глаза.
— Давай! — нетерпеливо подгонял его друг. — Твоя очередь!
— М-моя? — заикаясь, выдавил из себя Крауч. — З-зачем? Она же уже… того…
— Давай! — Рудольфус не желал ничего слушать. — Ты, что, пришел сюда рядом постоять? Сегодня мы все приложим к этому руку. На ней будет четыре раны.
Рабастан, чья очередь, видимо, должна была наступить сразу же после Барти, имел вид человека, которого привели на казнь.
Крауча всего передернуло, но он все же протянул к ножу дрожащие пальцы.
— Не надо! — вдруг спохватилась Белла.
И двигало ею отнюдь не сострадание к чувствительным друзьям.
— Не надо четырех ударов. Особенно, если она уже умерла после второго. Сразу догадаются, что убийц было четверо, а число «четыре» слишком уж ассоциируется с нами.
Рудольфус, немного поразмыслив, кивнул и уже собрался подняться, но не успел.
— А что это вы здесь делаете? — вдруг послышалось откуда-то сзади.
Голос у Нерда был не очень громкий, но для друзей он прозвучал как канонада. Они разом вздрогнули и обернулись
— Что с Аллен? — продолжал вопрошать Нерд, неумолимо приближаясь и щуря глаза.
Еще секунда, и вот он уже стоит рядом Беллой, трупом и Рудольфусом.
На какое-то мгновение его лицо вытянулось, а крошечные глазки под очками округлились.
— Он-на что… в-вы… что?!! — он в ужасе отшатнулся, переводя взгляд с мертвой девушки на Рудольфуса, который все еще сидел возле нее на коленях с окровавленным ножом в руках.
— Черт… — проговорил Нерд одними губами, — черт… да вы… Лестрейндж! Блэк! КРАУЧ!!!
Больше он ничего не сказал, только развернулся, и, что было духу, бросился бежать.
Теперь уже провал был совершенно очевиден. Беллатриса и Рудольфус так посмотрели друг на друга, что потом до самой смерти не могли забыть этих взглядов.
— Авада Кедавра! — вдруг крикнула Белла, и, Нерда, еще не успевшего толком отдалиться, поразил зеленый луч. Со всего размаху он шлепнулся оземь, вне всяких сомнений, замертво.
Крауч вдруг очнулся от оцепенения и побежал к нему.
— Убила! — подтвердил он, вернувшись назад. — Как же так? Двойное убийство, да еще и разным способом! Что же это за ерунда такая!
— Заткнись, а! — настоятельно попросил Рудольфус, вставая на ноги. — На кой черт мы, вообще, вас взяли! Толку никакого!
— Нас заподозрят! Заподозрят! — бормотал Крауч, в ужасе глядя на Маландру.
— Да почему?!
— Одну зарезали, а другого поразили заклинанием… Глупость! Выглядит по-дилетантски. Мракоборцы поймут, что первая попытка не удалась, и решат, что это дело рук учеников!
— Глупость несешь ты! — огрызнулся Рудольфус.
— Он прав, — вдруг встряла Белла. — Это будет выглядеть очень странно!
— Вот пусть мракоборцы голову и ломают! — решительно заявил Рудольфус, все еще не выпуская ножа из рук, не представляя, куда его теперь деть.
— А кто такой Нерд? — внезапно поинтересовалась Белла.
— Как кто? — оторопел Рудольфус. — Староста из Когтеврана. Ты же его знаешь!
— Да я не в этом смысле. Кто он по крови? Магл?
— Нет, кажется, полукровка, — отозвался Крауч.
— Тогда есть вариант, — с облегчением вздохнула она.
— В смысле? — одновременно спросили Крауч и Рудольфус.
— Грязнокровка не достойна того, чтобы быть убитой как волшебница, — пояснила Белла. — Она была убита магловским оружием как магл.
— Вроде как ритуальное убийство? — догадался Рудольфус. — Хорошая идея, только, боюсь, мракоборцы своими тупыми мозгами до нее не дойдут.
— Дойдут! Мы оставим им подсказку. Дай-ка! — Белла выхватила у него нож.
Она кинулась на землю возле Маландры, взяла ее руку и стала резать предплечье. Кровь застыть еще не успела, поэтому контуры раны были жирными и ярко-красными.
— Что ты делаешь? — настороженно поинтересовался Рудольфус. — Зачем ты ее кромсаешь?
Но Белла не кромсала. Лезвием она пыталась вырезать надпись. Художница из нее была не ахти, поэтому изобразить что-либо вразумительное на человеческой коже обыкновенным ножом ей было не просто. Но, когда она закончила, буквы более или менее можно было разобрать: