ежде чем уйти!»
— Это не мое! — яростно заявила девушка, но без особой надежды на то, что ей поверят.
— Вторую такую серьгу обнаружили в твоих вещах, — ухмыляясь, сообщил мучитель, тут же продемонстрировав ей и другую.
«Нет… нет… почему все вышло так глупо…» — только и проносилось у Беллы в голове.
— А вот этот плащ был под головой покойной, — с этими словами другой человек вышел из-за спины первого, сжимая в руке черный балахон, точь-в-точь как те, что друзья надевали для маскировки.
Белла тут же вспомнила, как Рабастан что-то подкладывал под голову Маландры, когда они собрались уходить. Неужели собственный плащ? Ну это же надо быть таким идиотом!
— Твои друзья во всем сознались! — самодовольно сообщил самый главный. — Это ты убила Аллен и Нерда. Можешь отпираться, можешь молчать, но, так или иначе, пожизненный срок у тебя уже в кармане!
— Это неправда… — бормотала она, — вы все врете!
— У нас достаточно улик, чтобы обвинить тебя и твоих сообщников! — безжалостно заявил «главный», снова указывая на плащ и сережку.
«Хотя… мне показалось, что он подкладывает не плащ, а что-то другое» — вдруг смутно припомнила Белла. Затем у нее в голове отчетливо возникло воспоминание, как она сворачивает четыре(!) черных балахона и убирает их в карман. А сережка… она ведь специально сняла с себя все до единого украшения!
— Что за?.. — девушка вдруг изумленно посмотрела на мракоборцев.
Страх постепенно отступал.
«Комната без окон… и без дверей… это так странно, — продолжала она анализировать происходящее. — А как мы все сюда попали? Трансгрессировали? Но к чему такие сложности? Куда я убегу, прикованная к креслу и без волшебной палочки?
Да и весь антураж показался ей вдруг каким-то сюрреалистичным, точно все происходящее было сценой из сверхдраматичного детективного романа. Едва девушка подумала об этом, как сон растаял, и она очнулась.
***
Было раннее утро, и все соседки спали. Никогда в жизни Белла еще не просыпалась с рассветом, во всяком случае, добровольно. Она вновь закрыла глаза в надежде заснуть, но вскоре поняла, что сна нет ни в одном глазу. Поскольку бессмысленного лежания в постели Белла никогда не понимала, ей ничего другого не оставалось, кроме как встать и одеться.
Едва она успела привести себя в порядок, как в дверь спальни негромко, но настойчиво постучали. Белла вздрогнула и, с ужасом думая о том, кого могло принести в такую рань, пошла открывать.
«Может, уже пришли меня арестовывать? — холодея, предположила она. — Неужели одной ночи мракоборцам хватило, чтобы раскрыть преступление?»
То, что она увидела за дверью, удивило не меньше. Перед ней стояла уставшая и осунувшаяся Макгонагалл, видимо, не спавшая всю ночь. Декан Гриффиндора в слизеринских покоях — это какой-то нонсенс. Впрочем, с этим убийством вся школа встала с ног на голову.
— А-а… вы уже одеты… хорошо, — рассеянно протянула она, окинув студентку взглядом. — Пойдемте…
Белла нехотя вышла из комнаты и последовала за профессором, даже боясь спросить, зачем ее позвали. Неужели все-таки арестуют? Если так, то Макгонагалл ни за что не сказала бы правду, а лишними вопросами можно только выдать свое беспокойство и навести на себя ненужные подозрения.
Вдвоем они покинули подземелье и продолжили свой путь по пустым светлым коридорам. Вся школа еще спала мертвым сном. По дороге им не встретилось даже ни одного привидения, не говоря уж о людях. Белла радовалась тому, что профессор идет впереди, не оборачиваясь, в противном случае, она бы заметила, как у преступницы от страха подкашиваются колени.
«Только не кабинет директора! Только не кабинет директора!» — молитвенно повторяла Белла про себя.
Однако пунктом назначения оказался класс трансфигурации. Преподавательница и студентка молча зашли внутрь, затем Макгонагалл, обогнув классную доску, сделала палочкой какой-то неуловимый жест, и прямо посреди стены на штукатурке вдруг прорисовались явные очертания двери, вскоре став объемными и осязаемыми. Профессор повернула ручку и вошла в неизвестную комнату, приглашая ученицу следовать за собой.
Это оказалась небольшая, но довольно милая спальня. В меру уютная, без излишеств, идеально прибранная. В углу стояла не очень широкая кровать с восточным балдахином и лаконичной антикварной тумбочкой, возле окна — дубовый письменный стол, а напротив — мягкий цветастый диван с маленьким чайным столиком. На этот диван профессор и пригласила присесть Беллатрису, тут же наколдовав две чашки дымящегося кофе и традиционное шотландское песочное печенье.
— Угощайтесь, мисс Блэк, — устало проговорила она, видя, что гостья сидит на подушке, точно на доске с гвоздями.
«Убийц так не принимают», — решила Белла и, немного успокоившись, взяла чашку.
— Мисс Блэк,— устало начала профессор. — Вчера нам всем пришлось изрядно потрудиться. Вы неплохо справились с возложенной на вас задачей, что, можете быть уверены, не останется незамеченным при утверждении кандидатур на должности старост школы в следующем учебном году.
Не ожидавшая похвалы Белла приятно удивилась.
— Сегодня вам предстоит новое ответственное поручение, и я надеюсь, что могу на вас положиться.
— Конечно, можете! — не раздумывая, отозвалась девушка, в душе очень расстроенная тем, что придется еще что-то делать.
— Чтобы расследование продвигалось эффективно, мракоборцам необходимо срочно допросить всех учеников, которые могут что-то сообщить об Аллен и Нерде. Они даже хотели задержать всех студентов в Хогвартсе еще на день.
У Беллы внутри все похолодело. Еще сутки в этом аду она просто не выдержит!
— Но профессор Дамблдор, да и весь преподавательский состав считают, что оставаться в школе сейчас небезопасно, поскольку убийца, вполне возможно, все еще находится среди нас.
Белла изо всех сил старалась сохранить невозмутимый вид.
— В общем, нам удалось договориться о том, чтобы уполномоченные дознаватели провели допросы по дороге в Лондон, прямо в поезде. Восьми часов им должно вполне хватить. И я прошу вас, мисс Блэк, оказать им в этом деле всевозможную помощь…
— Что мне придется делать? — осторожно поинтересовалась она.
— Думаю, ничего особенного, — успокоила ее профессор. — Скорее всего, мракоборцы выдадут вам список тех, с кем они захотят поговорить, а вашей задачей будет вызывать их на допрос. Другие старосты вам помогут, так что, никаких проблем возникнуть не должно.
— Хорошо, профессор, — исполнительно ответила Белла. — Постараюсь сделать все от меня зависящее.
— Ну вот и отлично, — устало выдохнула Макгонагалл и даже как будто одарила собеседницу благодарной улыбкой.
В коридор Беллатриса вышла с противоречивым настроением. С одной стороны, тот факт, что Макгонагалл привела ее для разговора в свою спальню, о существовании которой за стеной класса трансфигурации даже никто и не предполагал, уже само по себе означало высокую степень доверия. Значит, ее ни в чем не подозревают. Или… может, она так к ней присматривалась? Следила, не совершит ли подозреваемая какую-нибудь ошибку?
Белла попыталась взять себя в руки и не впадать в панику. Умом она понимала, что, скорее всего, ее никто не подозревает. Никаких серьезных проколов друзья не допустили, поэтому единственная опасность заключалась в том, что каким-то чудом некто видел их в момент совершения преступления. А если даже и так, то заметить должны были всех четверых, и уж тогда в первую очередь взялись бы за Рабастана или за Крауча, они бы мгновенно себя выдали…
Тут Белла вспомнила о предстоящих допросах в Хогвартс-экспрессе, и ей дурно стало от одной мысли, что будет, если кого-то из них двоих вызовут. Да и самой ей предстояло целый день тесно общаться с мракоборцами, ведущими расследование. Что может быть хуже для убийцы! А Белла-то надеялась, что как только она покинет стены Хогвартса, весь этот кошмар закончится, и можно будет наконец-то расслабиться. Но нет, впереди ее ждали еще восемь часов мучений!
«А если нас все-таки раскроют? Что тогда делать? Из поезда сбежать, конечно, легче, чем из Хогвартса. Но как я буду атаковать мракоборцев? Авадой Кедаврой? Опять убивать?» — лихорадочно думала она.
Всего за два дня превратиться из обыкновенного человека в серийного убийцу Белла была не готова. Но, с другой стороны, кто знает, как она поведет себя, будучи загнанной в угол. Может, и решится на новые жертвы.
Снедаемая этими мыслями, она вошла в гостиную, которая ввиду раннего часа, все еще оставалась пустой. Вернее, не совсем пустой. В одном из кресел, скрестив руки и ноги, хмуро сидел Рудольфус. Вид у него был непривычно нервный, лицо сосредоточенное, волосы растрепанные, и Белла почему-то сразу подумала, что в эту ночь он ни разу не сомкнул глаз.
Встревоженной звуком отъезжающей стены, служившей входом в гостиную Слизерина, Рудольфус вздрогнул, но, увидев подругу, испытал явное облегчение.
— Ты чего шляешься? — строго поинтересовался он, когда Белла подошла.
— Я разговаривала с Макгонагалл, — вяло отозвалась она, присаживаясь в кресло напротив.
Рудольфус мигом насторожился.
— Она просила помочь мракоборцам в ведении расследования. Представляешь, они собираются допрашивать учеников в поезде по дороге домой! А я буду все это организовывать!
Рудольфус ничего не ответил, лишь по его взгляду было понятно, что он усиленно что-то обдумывает.
— А ты чего здесь сидишь? — решила она задать встречный вопрос.
С очень недовольным выражением на лице друг покачал головой, затем огляделся вокруг. В гостиной не было ни души, но он, видимо, не хотел допускать ни малейшей возможности того, что кто-нибудь может их случайно подслушать и жестом пригласил подругу сесть рядом, желая воспользоваться привычным способом конспирации.
Белла нехотя поднялась со своего просторного мягкого кресла и передислоцировалась на подлокотник кресла Рудольфуса.
— Крауч, по ходу, совсем двинулся, — начал он, наконец, свой рассказ. — Я всю ночь боялся уснуть, чтобы не просмотреть, что он вытворяет.
— Что же он вытворял? — поинтересовалась Белла со смесью беспокойства и недовольства.
— Ну где-то до двух часов ночи ничего. Только вздыхал и ворочался, даже вроде бормотал что-то. Что именно, к счастью, было не разобрать. Соседи по комнате уже стали кидать в него подушками, чтобы он заткнулся.
Лицо Беллы приобрело злобную заостренность.
— А потом он вдруг встал и начал ходить…
— Куда ходить? — удивившись, перебила она.
— Да никуда! — хмыкнул Рудольфус. — От кровати до двери, от двери до кровати... целый час, наверное, маячил. Меня так и подмывало вырубить его оглушающим заклятием.
— Так и надо было вырубить! — безжалостно отрезала Белла.
— Я бы тогда много шуму наделал, — возразил Рудольфус, — слушай дальше. Потом ему, видать, надоело слоняться туда-сюда, и он решил прогуляться по коридору.
— И ты опять его не остановил! — ахнула Белла.
— Нет, ну конечно, я его догнал! И можешь себе представить, куда его понесло?
— К Дамблдору, — не сомневаясь, ответила Белла.
— Ну не знаю, к Дамблдору или к кому-то еще, но он этот урод хотел во всем сознаться! Видите ли, не может он жить с таким камнем на сердце!
— Вот мразь! — вырвалось у Беллы. — Это же он не сознаться хотел, он нас хотел сдать! Он ведь даже не убивал, гнида! Максимум, соучастник. А нас с тобой посадят на всю оставшуюся жизнь!
— Вот именно! — с жаром подтвердил Рудольфус.
— Слушай! — вдруг осенило ее. — А ты можешь отравить его той же фигней, что и Малфоя? Пускай полежит денек. У нас хоть голова из-за него болеть не будет!
— Не могу, — ответил Рудольфус с сожалением. — Будет слишком подозрительно, что два человека подряд свалились с одними и теми же симптомами. Но я, вроде, ему все популярно объяснил. Сказал, что, сотвори он такое, предательство ему не простится, и до суда он не доживет. И если мы с тобой его и не успеем прикончить, то Пожиратели смерти точно не пощадят.
— И как он на это отреагировал? — с любопытством поинтересовалась Белла.
— Успокоился вроде. Понял, что правосудие — это еще не самое страшное, что может с ним случиться. Даже заснул под утро. Сейчас лежит и храпит, как ни в чем не бывало. А я вот в такое время спать не могу.
Белла не без сострадания посмотрела в его покрасневшие от переутомления глаза.
— А тебе как спалось? — опомнившись, поинтересовался он.
— Да нормально, — как ни в чем не бывало, ответила она, совершенно не желая распространяться и даже вспоминать о случившейся с нею накануне истерике. — Снилась какая-то дрянь, правда. Но, в целом, ничего особенного.
Рудольфус явно поразился ее хладнокровию, но прокомментировать его никак не успел, потому что в этот самый момент откуда-то со стороны спален послышался стук двери и звук шагов. Обернувшись, оба увидели охотника слизеринской команды Митчелла, который бодрым шагом двигался к выходу.
— Вот вам делать нечего! — беззаботно улыбаясь, заметил он, поравнявшись с товарищами по команде. — Такая рань! А вы уже тут сидите!
— А мы еще и не ложились! — с загадочной улыбкой парировал Рудольфус.
— А-а… — понимающе протянул Митчелл, сощурясь, — тогда понятно…
Беллатриса, сама от себя того не ожидая, вдруг звонко рассмеялась и ласково пригладила Рудольфусу волосы, заодно устранив давно раздражавший ее вихор.
***
Когда спустя некоторое время она увидела Крауча, то с трудом подавила в себе желание влепить ему пощечину, однако во взгляде ее намерение все равно читалось, отчего другу стало немного не по себе.
— В Хогвартс-экспрессе с нами сегодня будут ехать мракоборцы. Они хотят провести некоторые допросы, — ледяным тоном известила она, а затем, понизив голос до минимума, прибавила. — Если ты, подлая трусливая сволочь, хоть где-то оступишься, Азкабан и дементоры покажутся тебе райским уделом в сравнении с тем, что с тобой сделаю я! И это не шутки, Барти! Ты знал, на что шел, поэтому прекрати вести себя как маленький ребенок!
Крауч выглядел испуганным и обиженным. Подруга прежде никогда не разговаривала с ним в таком тоне. Но чего он, собственно, ожидал?!
— Руди все тебе рассказал, — капризно поджав губы, проговорил он. — Подумаешь, минута слабости! А ты сразу набрасываешься и обзываешь меня трусом!
— Барти! — Беллу нисколько не интересовали его оправдания. — Я надеюсь, ты меня понял и осознаешь, что ждет тебя в случае предательства!
— Да понял, я понял! — буркнул он. — Достали уже со своими угрозами!
***
Прибывшие на станцию «Хогсмид» мракоборцы немедленно оккупировали вагон для старост, бесцеремонно изгнав оттуда последних, заявив, что никто посторонний не должен путаться у них под ногами. При помощи нескольких заклинаний борцы с темными силами быстро отгородили часть вагона, создав себе вполне достойный кабинет с двумя рабочими столами и всем необходимым. Самих их тоже было двое. Один уже пожилой, лысый, с порядочным животом, выпирающим из-под туго подпоясанной форменной мантии, но, тем не менее, чрезвычайно энергичный, о чем свидетельствовали его лихорадочно блестящие хитрые глаза. Звали его мистер Полтрун, и он был, по всей видимости, в этом тандеме главным. Его помощника звали Клэббер, и на вид ему было около тридцати лет, притом большая часть волос у него почему-то уже поседела, что, в общем-то, не сильно бросалось в глаза, и издалека его вполне можно было принять за блондина. Вид у Клэббера был замкнутый и заносчивый, а черты лица какими-то капризными. Впрочем, оба уполномоченных лица держались крайне надменно и командированную к ним Беллатрису сразу же восприняли, как девочку на побегушках и чуть ли не личную служанку, что последнюю, конечно же, не могло не раздражать. Она прониклась к обоим такой глубокой антипатией, что страх моментально прошел. Кроме того, мракоборцы сразу же произвели на нее впечатление людей не слишком умных и, соответственно, не опасных. Из личной неприязни она, по возможности, старалась не вступать с ними в разговоры и, взяв длинный список с фамилиями, вышла из кабинета и стала поочередно отправлять кого-нибудь из старост привести очередную жертву на допрос.
К ее огромному облегчению в списке не оказалось ни Крауча, ни Лестрейнджей, ни ее самой. Там были в основном многочисленные друзья и сторонники Маландры.
Осознав, что не находится под подозрением, Белла вконец осмелела и стала вести себя деловито и чуть ли не грубо. Хоть она и предпочитала лишний раз не заходить в помещение, где обосновалось следствие, но возле двери околачивалась постоянно, следя за тем, чтобы допрашиваемые приходили и уходили строго в соответствии с очередностью, а время от времени ее саму вызывали и просили внести или вычеркнуть кого-то из списка. Естественно, краем уха девушка слышала, что там происходит. Все вопросы были стандартными: «А давно ли вы ее знали? В каких отношениях состояли? Что вам известно о ее деятельности? Были ли у нее враги?»
Через полдня у блюстителей магического правопорядка скопилась куча бестолковой общеизвестной информации про значки, промагловскую агитацию и то, что врагами покойной были почти все, кто не разделял ее взгляды, то есть, чуть ли не полшколы. Не хотела бы Белла оказаться на месте этих двоих, дело выглядело совершенно безнадежным. Тем временем, она и сама уже здорово утомилась, несколько часов проведя на ногах, и чуть ли не минуты считала до того момента, когда этот чертов паровоз, наконец, доедет до Лондона.
— А с каких это пор ты главная? — в очередной раз услышала она у себя над ухом завистливый голос Малфоя.
Он уже оклемался и вместе с остальными старостами бегал по вагонам, разыскивая людей из списка, лишь поджившие рубцы на коже напоминали о недавнем отравлении.
— Ой, не раздражай меня! — отмахнулась от него Белла, сосредоточенно делая в своем пергаменте пометки напротив тех фамилий, владельцы которых уже побывали на допросе.
— Нет, какого лешего ты тут стоишь и говоришь всем, что делать! — не унимался он. — Кто тебя назначил?
Белла уже хотела ответить, что назначила ее Макгонагалл, и отправить надоедливого коллегу в другой конец поезда с каким-нибудь поручением, но тут ей в голову неожиданно пришла гениальная мысль.
— А, пожалуй, ты прав! — вдруг проговорила она. — Ведь это несправедливо! Есть среди старост и более достойные. Вот ты, например!
Малфой с недоверием на нее покосился, видимо, решив, что она так над ним издевается, и сейчас последует очередная грубость.
Но Белла не шутила. Она торжественно вручила оторопевшему однокласснику объемный свиток с именами и свой карандаш, от души пожелала удачи и покинула вагон прежде, чем он успел осознать, что произошло, и остановить ее.
Ужасно довольная тем, что ей удалось спихнуть всю свою работу на честолюбивого Малфоя, Белла чуть ли не вприпрыжку добралась до купе, где сидели друзья.
Ворвавшись внутрь, она обессилено плюхнулась на сиденье между Рудольфусом и Краучем. Лавку напротив целиком занимал Рабастан. Ему с утра нездоровилось, поэтому он дремал, повернувшись лицом к стене.
Барти, который, по идее, должен был следить за порядком в поезде, по настоянию Беллы всю дорогу оставался в купе и не высовывался. Рудольфус с ним после ночного инцидента не разговаривал, поэтому оба сидели, насупившись, но при виде подруги заметно оживились.
— Не знаю, к чему приведет это расследование, но пока они не выяснили ничего путного! — сообщила она, надеясь обрадовать их и отвлечь от ссоры.
— А почему ты здесь? Допросы уже закончились? — удивился Барти.
— Нет, — она широко зевнула. — Теперь этим занимается Малфой. Зря я еще утром не догадалась все на него спихнуть.
Рудольфус усмехнулся, оценив идею по достоинству.
— Но ты ведь все равно должна либо приводить людей на допросы, либо следить за порядком в вагонах, — не успокаивался Крауч.
Из-под потяжелевших от недосыпа век, Белла бросила на него угрожающий взгляд.
— Так, значит, ты думаешь, мы в безопасности? — решил Рудольфус вернуться к прежней теме.
— Думаю, да, — невнятно пробормотала она, уже просто не в силах подавить зевоту. — Не возражаете, если я немного вздремну?
Не дожидаясь ответа, Белла положила голову Рудольфусу на плечо и сама не заметила, как реальность стала мутнеть и расплываться. Она все еще слышала, как друзья что-то обсуждают насчет того, могут ли мракоборцы их вычислить, но логику беседы уже не улавливала, и для нее это было не более, чем звук радио или другой какой-нибудь фон.
Резкий стук в дверь и вздрогнувшее от неожиданности плечо Рудольфуса заставили ее очнуться. Тяжесть в голове и совершенно спутанное сознание создавали впечатление, что проспала она сутки или двое. Лишь через пару секунд девушка поняла, что все еще находится в поезде, за окном светло, и едва ли прошел час с тех пор, как она вернулась в купе.
Неистовый стук продолжался, и ощущение у Беллатрисы было такое, что стучат не в дверь, а прямо ей по голове. Хотелось немедленно выскочить в коридор и разделаться с этим дятлом самым кровожадным образом.
— Кто там? — наконец догадался спросить Рудольфус, который после бессонной ночи тоже задремал, и стук застал его врасплох.
— Блэк здесь? — послышался с той стороны чванливый голос.
— Какая еще Блэк?! — воскликнула Белла вне себя от злобы.
— Что значит, какая? — пришел в недоумение дятел.
— Нас, твою мать, в школе трое с такой фамилией! — рявкнула она.
— Беллатриса, хватит придуриваться! Открывай! — злобно отозвались из коридора.
Дотянувшись, Белла со всей силы толкнула ногой раздвижную дверь.
— Чего надо? — огрызнулась она, когда фигура Малфоя нарисовалась в проеме.
— Тебя вызывают! — сообщил он с таким видом, точно в самом факте его общения с Беллатрисой было что-то вызывающее в нем брезгливость.
— Это еще зачем? — возмутилась она. — Ты, что, умудрился не справиться? Совсем уже?! Там делать-то нечего!
— А вот и нет! — сквозь зубы процедил оппонент и с чрезвычайно желчной улыбкой прибавил. — Тебя хотят допросить.
В купе воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным стуком колес. «Спящий» Рабастан моментально повернулся и уставился на Малфоя своими большими карими глазами.
— С какой с