ати? — поинтересовалась Белла, стараясь не терять надменного тона.
— В ходе допросов выяснилось, что ты вполне могла бы причинить ей вред, — глаза Малфоя засверкали так, точно для него это был момент долгожданного триумфа.
Белла сощурилась и смотрела на него со всей ненавистью, на которую только была способна.
— А ты небось тоже против нее показания дал… — вдруг как-то печально протянул Рудольфус.
Малфой лишь ухмыльнулся.
— Ой, дурак… — Рудольфус закрыл ладонью лицо.
Малфой, по всей видимости, и понятия не имел, что Белла на самом деле убийца и не просто убийца, а действовала по заданию Темного Лорда. Знай он правду, ни за что не стал бы подставлять своих соратников.
— Молись, чтобы все обошлось, — сквозь зубы процедила Беллатриса, поднимаясь со своего места.
Малфой не понял, что она имеет в виду, поэтому с озадаченным видом застыл в дверях. Воспользовавшись этим, девушка со всей силы толкнула его плечом, пытаясь выйти.
— Осторожно! — заносчиво прикрикнул он.
Друзья проводили ее испуганными взглядами, но Белла даже не обернулась.
Дневной сон действовал на нее просто ужасно, причем, не столько физически, сколько морально. Стоило ей заснуть хотя бы на полчаса, как просыпалась она в какой-то беспричинной и неистовой злобе и была готова наброситься на всякого, кто подвернется под руку. Продвигаясь по коридорам поезда, она проклинала себя за то, что позабыла об этой своей особенности и позволила себе заснуть. Пребывание в шкуре разъяренной фурии без какой-либо ощутимой причины ей самой не доставляло ни малейшего удовольствия, к тому же, во всем теле чувствовался непонятный дискомфорт.
Полтрун встретил ее отвратительной улыбкой обнаглевшего шакала, и Беллатриса, как ни старалась, не смогла придать своему лицу мягкое выражение и с вызовом уставилась на оппонента.
— А куда это вы подевались? — ехидно поинтересовался он, точно кот, решивший поиграть со змеей.
— Я устала, и коллега любезно согласился меня подменить, — холодно отрезала Белла, давая понять, что вести разговор в заискивающем тоне не намерена.
Однако блюститель закона оказался не из сообразительных.
— Честно говоря, вы нас удивили, — продолжал он своим прежним слегка издевательским тоном. — Никогда бы не подумал, что такая милая девушка, да еще и староста может иметь такую скверную репутацию.
У Беллы слегка дернулись уголки губ, ибо скверную репутацию она никогда не считала за недостаток.
— А вы в курсе, что о вас думают ученики Хогвартса? — поинтересовался он, демонстративно поднимая над столом стопку исписанных пергаментов и, видимо, желая добиться от своей жертвы какой-нибудь реакции, смертельного страха, к примеру.
— Ну разумеется, — отозвалась она, недовольная глупым вопросом, полагая, что надо быть совсем слепой, чтобы не знать, как окружающие к тебе относятся.
У Полтруна приподнялись брови.
— Что ж, тогда, может быть, поясните, что за инцидент произошел в этом самом поезде первого сентября прошлого года?
— Какой инцидент вы имеете в виду? — невозмутимо поинтересовалась Белла.
— Инцидент с покойной Аллен и вашим непосредственным участием! — вдруг выкрикнул Полтрун официальным тоном, резко повысив голос.
«Решил сменить тактику… ну-ну…» — скептически подумала Беллатриса.
— А… вы о том, что она распространяла значки… — медленно протянула девушка, как бы пытаясь припомнить те события, и делая вид, что нисколько не замечает перемены в поведении дознавателя, — да… мы вместе с другими старостами патрулировали поезд, увидели, что она занимается агитацией, и сделали ей замечание.
— Замечание? — Полтрун лукаво ухмыльнулся, — а у меня есть другая информация…
Белла посмотрела на него вопрошающе.
— Клэббер, как она там сказала? — он повернулся к сослуживцу.
— Угрожала сломать руки, — хмыкнул тот.
— Это так? — поинтересовался «старший» с таким видом, будто бы уже припер допрашиваемую к стенке.
— Нет, — с усмешкой покачала она головой.
Технически Белла не лгала. Ведь она угрожала сломать руки не самой Маландре, а ее подругам.
Молодой, который все время допроса старательно выводил пером на своем пергаменте какие-то каракули, фыркнул, тем самым давая понять, что ни капли ей не верит.
Но Беллатриса оправдываться не собиралась. Нечего облегчать мракоборцам задачу! Пускай вытягивают по слову!
— То есть, это все клевета? — приподняв бровь, недоверчиво спросил Полтрун.
— Это точно клевета, — безапелляционно заявила Белла.
— Не врите нам, мисс Блэк, — старый хитрец сложил руки в замок, и, облокотившись на них, вперил свой взгляд в допрашиваемую, видимо, полагая, что она дрогнет.
Но она не дрогнула.
— А почему мы должны вам поверить? — наконец, поинтересовался он, осознав, что эффектная пауза ни к чему не привела.
— Ну, наверное, потому, что ее руки так и остались целы, — моментально парировала Белла.
Не отводя взгляда от изрисованного пергамента, молодой дознаватель усмехнулся, оценив шутку.
— Да вы опасный человек, мисс Блэк, — засмеялся старый, разряжая обстановку, и тут же, как бы невзначай, прибавил. — А вы способны на убийство, как думаете?
Его взгляд моментально стал острым.
— Откуда же я знаю! — раздраженно фыркнула Белла. — Я ведь никогда не убивала!
Мракоборцы переглянулись. Девушке все больше казалось, что они допрашивают ее исключительно с целью поразвлечься, точно дети, тыкающие иголкой в жука.
— А что вы еще нам поведаете? Может быть, то, что были с Маландрой Аллен в прекрасных отношениях? — саркастически поинтересовался молодой у своего пергамента, от которого никак не мог оторвать взгляд.
— Вовсе нет! — с жаром ответила Белла. — Я всегда считала, что ее идеи вредны, и что Хогвартс — это место для изучения магии, а не для политической пропаганды. Я открыто об этом говорила. И не только я одна, кстати! Полшколы было против нее! Вот уж кто умел наживать себе врагов!
— То есть, вы хотите сказать, что не любили ее? — сразу же уцепился Полтрун за это заявление.
— Конечно, нет!
— Мисс Блэк, я скажу вам честно, — Полтрун вдруг заговорил интонацией доброго товарища. — На роль убийцы вы подходите больше всего. У вас хорошие познания в магии, ученики описывают вас как человека жестокого и агрессивного, к тому же, вы сами только что сознались, что покойную не любили…
— По-вашему, это мотив? — дерзко перебила она.
— А почему нет? — снисходительно ответил он. — Убийства, бывает, совершаются из любви, но, поверьте мне, гораздо чаще из неприязни.
И они с коллегой снова насмешливо переглянулись.
Белла вдруг разозлилась ужасно. Сама того не замечая, она сложила на груди руки, принимая надменную позу, затем грубо спросила:
— Мистер Полтрун, а я вам нравлюсь?
Мракоборец от такой наглости оторопел.
— Здесь мы задаем вопросы, мисс Блэк, — пришел коллега ему на помощь.
— Ну что, вам жалко ответить? — не отставала она.
Полтрун не то, чтобы смутился, скорее, он не мог понять, по какому праву эта наглая девчонка от него что-то требует.
А Беллатриса, тем временем, во что бы то ни стало, была намерена добиться ответа, причем именно того, который ей нужен.
Провоцируя оппонента, она сделала несколько вальяжных шагов вперед.
— Так нравлюсь я вам или нет?! — холодно вопрошала она.
— Вы, наверное, высокого мнения о себе, мисс Блэк, — наконец начал он снисходительным тоном. — Но могу вас разочаровать: вы мне не нравитесь.
— Тогда почему я еще жива? — удивилась она.
— Что? — не понял тот.
— Ну как же. Сами ведь сказали, что если человек не нравится, то это повод его убить!
— Да она над нами издевается! — не выдержал Клэббер и, наконец, взглянул на нее.
— Шутки кончились, — отрезал Полтрун, досадуя на то, что в расставленную им ловушку сам же и попался. — Упражняться с вами в красноречии тут никто не собирается. Что вы делали вчера с шести до семи часов вечера?
— Вам рассказать все по порядку? — с едва заметной издевкой поинтересовалась она.
— Уж извольте, — фыркнул Клэббер, вновь приготовившись писать.
— Ну сначала меня толкнул Рудольфус Лестрейндж, и мы чуть не упали, после я сбила Лагевку, ну а дальше ничего особенного не происходило, во всяком случае, со мной.
Мракоборцы обменялись недоумевающими взглядами.
— Какая Лагевка? Зачем вы ее сбили? — строго поинтересовался Полтрун.
— Ну как зачем? — искренне изумилась Белла. — Катарина Лагевка — капитан команды Гриффиндора! Загонщикам положено сбивать игроков другой команды.
У Полтруна лицо мгновенно перекосилось.
— Она, что, в команде по квиддичу?! — ахнул он, обращаясь к подчиненному.
Клэббер стал лихорадочно ворочать кипу пергаментов на своем столе, пока не вытащил оттуда какой-то лист.
— Нет! — торжествующе ответил он. — Ее имени нет в списке игроков!
Полтрун снова воспрял духом и хищно воззрился на свою добычу, но ответить ничего не успел, потому что Белла радостно выпалила.
— Правильно! Я заменяла больного Малфоя. Я есть в списке запасных, можете сами убедиться!
Клэббер навел на своем столе полнейший беспорядок, но все же обнаружил искомый пергамент.
— Есть… — подтвердил он, закусив губу. — И тут даже стоит пометка. Она действительно играла вчера.
Если бы у Полтруна были волосы, он бы, наверное, вырвал их от досады.
— Так что же ты нам голову морочишь! — накинулся он на Беллу.
— Сразу не могла сказать?! — вторил Клэббер.
— Так вы не спрашивали! — оскорбилась она. — Я думала, вы в курсе!
— Тьфу! — только и выговорил Полтрун. — Скажи Малфою, пусть зайдет. Еще столько народу надо допросить! Полчаса на тебя убили за зря!
Изо всех сил скрывая торжествующую улыбку, Белла покинула кабинет и, передав ожидающему за дверью Малфою послание, со всех ног, побежала прочь из этого ужасного вагона.
Дверь своего купе она отворила рывком и ворвалась внутрь, точно ураган, напугав друзей, которые еще издали заслышав топот, испугались, что это их бегут арестовывать.
Белла кинулась на ошарашенных Рудольфуса и Барти и так стиснула обоих в объятиях, что чуть не свернула им шеи.
— Как же я счастлива! — выдохнула она, обессилено на них повиснув.
Друзья ошарашено переглянулись, не понимая в чем дело.
— Я вне подозрений! Квиддич спас! — пояснила она.
У обоих моментально отлегло от сердца. Трудно себе представить, ЧТО они пережили тут в ожидании.
Беллатриса чувствовала себя как выжатый лимон. Зато теперь у нее было совершенно четкое ощущение того, что кошмар, наконец, закончился. Ход с маховиком удался! Никто не догадался, что убийство было совершено с переносом во времени. Узнав, что она была на поле, мракоборцы даже мысли не допустили, что можно ее заподозрить.
Немного придя в себя, она пересказала друзьям все подробности допроса.
— Так что, если бы ты тогда не заставил меня играть, то они бы точно от меня не отцепились! — подытожила она.
Рудольфус лишь самодовольно улыбнулся в ответ.
— Но ты тоже здорово с ними разделалась, — заметил он.
Белла только махнула рукой.
— Начни они под меня серьезно копать, то, наверняка, обвинили бы. Им палец в рот не клади.
Друзья не могли скрыть своих довольных улыбок. Даже Рабастану заметно полегчало, лицо его просветлело, и оставшуюся часть дороги он провел уже не лежа, а сидя.
— Я ведь поеду сейчас к вам? — вдруг обеспокоенно поинтересовалась Белла у Рудольфуса.
После всего пережитого она и помыслить не могла о том, чтобы со всей этой невероятной гаммой чувств отправиться домой, где будет даже не с кем поговорить.
— Ну конечно, — отозвался он, недоумевая, откуда взялся такой нелепый вопрос. — Надо ведь отчитаться перед Темным лордом об исполненном задании. А потом поезжай, куда хочешь. Тебя, Барти, это, кстати, тоже касается.
Крауч с энтузиазмом кивнул. После принесенных Беллой новостей он не просто успокоился, а даже развесился.
— Ох, представляю, что было бы с моим папашей, узнай он, что мы натворили! — проговорил он, мстительно улыбаясь. — Наверное, уже все Министерство на ушах стоит!
Глядя на друга, который так резко изменил свое отношение к содеянному, Рудольфус лишь покачал головой, но, кажется, все равно больше на него не злился. Белла тоже не злилась. Она вообще не была способна испытывать какие-либо негативные чувства в тот момент. Однако, ремарка Крауча заставила и ее вспомнить о родителях.
«Интересно, как бы они отреагировали, узнав, что я совершила убийство?» — подумала девушка и, поразмыслив, решила, что, пожалуй, рановато им еще об этом знать. По крайней мере, до тех пор, пока Волан-де-Морт не объявит о себе открыто. Тогда они, скорее всего, тоже займут его сторону и, узнав о подвигах дочери, будут ею только гордиться...