о произнести заклинание не успела. Серебристый луч, посланный Миллисентой Мерсер, ударил ее прямо в лицо.
На какое-то мгновение все оцепенели и разом посмотрели на автора заклятия. У Беллы подкосились ноги, а потрясенный Рудольфус еле успел ее подхватить.
— Затмись! — вдруг раздался крик Крауча.
Вся комната погрузилась во тьму. Послышались шум, толкотня, крики натыкающихся в темноте друг на друга и на мебель людей.
— Трансгрессируйте! — заорал Крауч.
Уже в следующее мгновение Пожиратели оказались на лужайке перед домом Лестрейнджей.
— Что с ней? Что с ней? — истерически кричала Нарцисса, пытаясь протиснуться сквозь плотное кольцо людей, окруживших Рудольфуса.
— Какое-то непонятное заклинание… — шепотом проговорил Регулус, испуганно разглядывая кузину.
Она лежала на траве неподвижно, ужасно бледная и с остекленевшими глазами. Рудольфус аккуратно поддерживал ей голову, пытаясь нащупать пульс.
— Жива! — наконец объявил он, удовлетворив всеобщее любопытство. — Барти, что это было? Ты успел понять?
— Я… я не разглядел… серебряный луч… очень странно, — бессвязно бормотал до смерти перепуганный Крауч.
— Рабастан! — вдруг резко рявкнул Рудольфус, оглядываясь в поисках брата. — Немедленно найди эту тварь и выясни, что за заклинание она применила!
— Кто же знал, что она так поступит… — почти шепотом пролепетал Рабастан.
— Ты еще здесь?!!
Рабастан тут же трансгрессировал.
— Надо отнести ее в дом, — деловито проговорил Малфой, и хотел было взмахнуть палочкой, чтобы произнести заклинание левитации.
— Без тебя разберусь, — огрызнулся Рудольфус, обретая вертикальное положение и аккуратно поднимая жену на руки. — Вместо того чтобы стоять тут и глазеть, идите лучше, сообщите всем, что случилось. Пусть срочно найдут целителя!
Беллу уложили в постель. Она по-прежнему была без сознания и не подавала никаких признаков жизни, а инфернальная бледность вкупе с неподвижным взглядом производили пугающее впечатление.
Рабастан вернулся лишь под вечер и сообщил, что ему удалось увидеться с Миллисентой, но она наотрез отказалась сообщить заклинание и даже разговаривать с ним, выразив твердую надежду на то, что Беллатриса умрет.
Приглашенный Лестрейнджами целитель долго разглядывал больную, разводил руками, что-то колдовал и в итоге добился лишь того, что сумел закрыть ей глаза, и заключил, что пациентка находится в коме, из которой, может, выйдет, а, может, и нет, поскольку насланное Миллисентой проклятье уже успело распространиться по всему организму. В больницу святого Мунго Беллу отправить не могли, потому что там бы сразу выяснилась ее принадлежность к Пожирателям смерти. Оставалось лишь надеяться на приходящего целителя и ждать. Тем временем, девушка выглядела все хуже и хуже, стремительно худея и приобретая все более жуткий внешний вид.
Так прошло шесть дней. Когда она пришла в себя, то не сразу поняла, где находится, и что произошло. Казалось, еще секунду назад она сражалась с Сириусом, а теперь лежала в абсолютной темноте и чувствовала себя весьма странно.
Вскоре до ее слуха стали доноситься звуки голосов, которые сначала казались совсем далекими, а затем становились все четче и четче, так что можно было различить слова и понять, кому они принадлежат.
— Я думал, наши фотографии на следующий же день появятся в газетах, — проговорил Крауч. — Но все молчат… даже об убитом мракоборце ни слова. А Ежедневный пророк любит смаковать убийство каждого мракоборца. Что-то тут не чисто…
— Потому что я его не убила, — разрешила Белла дилемму и поразилась тому, как сильно изменился ее голос.
Крауч осекся. Беллатриса тут же ощутила, как к ней подходят несколько человек.
— Вы ведь тоже это слышали? — с надеждой спросил Рудольфус.
— Слышали, — подтвердил Рабастан.
У Рудольфуса вырвался вздох облегчения.
— Я уж думал, мне показалось.
— Может, это она во сне разговаривает? — предположил Крауч.
— Я никогда не разговариваю во сне! — гневно отозвалась Белла и тут же закашлялась.
Она сразу же почувствовала, как чьи-то руки осторожно поднимают ее голову и подкладывают под нее подушку.
— Белла, ты можешь открыть глаза? — спросил Рудольфус.
Девушка сделала соответствующее усилие и с ужасом обнаружила, что они не открываются, как будто бы веки срослись. Тот, кто когда-либо испытывал это ощущение, представляет себе, в какой панический страх оно может ввергнуть.
От испуга она попробовала резко встать, впрочем, на самом деле, только дернулась на месте, зато глаза все же открылись.
Очертания комнаты и лица склонившихся над ней людей двоились и расплывались. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы сфокусировать взгляд.
— Надо сообщить сестре и родителям, что она очнулась, — тихо проговорил Рабастан.
— Так иди! — раздраженно бросил Рудольфус, даже не взглянув на брата.
Рабастан послушно вышел.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Крауч.
— Не знаю, — пробормотала Белла, вдруг ощутив ужасную слабость.
Голос ее был все таким же странным и чужим.
— Попробуй пошевелить ногами и руками, — предложил Рудольфус.
— Кажется, движутся, — ответила она после некоторых усилий.
— А что ты имела в виду, когда сказала, что не убила его? — с любопытством поинтересовался Крауч.
— Барти! — возмутился Рудольфус. — Ты не видишь, что ей тяжело разговаривать?
— Я его оглушила. Не стала бы я так рисковать.
— У оглушающего заклятия красная вспышка, — тут же возразил Крауч.
— Это другое заклятие. Его суть в том, что все думают, что человек умер, а, на самом деле, он просто без сознания, — пояснила она.
— Правда? — изумился Крауч. — Это Темный Лорд тебя научил?
— Ну, конечно, кто же еще… полагаю, он сам его изобрел.
— А мне он такого не показывал… — заносчиво продолжал Крауч. — А что еще ты знаешь? Давай сверимся…
— Да ты совсем охренел! — в конец разозлился Рудольфус. — Иди лучше, позови целителя!
Крауч нехотя покинул комнату.
— Вы все так странно на меня смотрите… — слабым голосом протянула Беллатриса. — Дай мне, пожалуйста, зеркало…
— О нет, даже не проси! — наотрез отказался Рудольфус и впервые улыбнулся. — А то ты испугаешься и опять впадешь в кому.
Выздоровление оказалось небыстрым. Большую часть суток Белла спала. Стоило ей попытаться подняться, как голова начинала кружиться, а спина болеть вдоль всего позвоночника. Чтобы набраться сил, ей надо было есть, но даже внешний вид и запах еды почему-то вызывали отвращение, поэтому всему семейству каждодневно приходилось воевать с больной, чтобы заставить ее принять лекарство и немного пищи.
Прошла еще неделя, прежде чем она начала нормально есть и обрела способность сидеть в постели. Как раз в этот момент к ней и пожаловал неожиданный посетитель.
— Я смотрю, ты очень гордишься собой, — заметил Волан-де-Морт, с презрением оглядывая больную.
Белла, которую никто не предупредил о его визите, поспешно попыталась принять более официальную позу и изобразить что-то наподобие поклона, вызвав этим лишь ироничную улыбку на лице собеседника.
— Я н-ни чем не горжусь, — попыталась она робко возразить.
— Ну как же… — усмехнулся он, — тебя одолела какая-то девчонка. А я ведь считал тебя одной из лучших моих людей.
— Дело в том, что она была моей подругой. Никто не ожидал, что она нападет, — попыталась Белла оправдаться, но Волан-де-Морт грубо ее оборвал.
— Довольно. Я уже семь раз слышал эту историю и совершенно не собираюсь выслушивать в восьмой. Ты совершила ошибку, и меня не волнует, что ты думала и кого считала своим другом. Я не для того потратил на тебя столько времени и сил, чтобы ты сдохла от руки первой попавшейся полукровки!
— Этого больше не повторится, Мой Лорд! — отчаянно воскликнула она. — Скажите, как мне исправить эту ошибку! Я сделаю все, что угодно!
— Ты слишком легко даешь слово, даже не понимая, ЧТО ты обещаешь, — в его глазах угрожающе мелькнул красноватый отблеск, и он подошел ближе.
Белла вжалась в подушки, опасаясь, что может вновь подвергнуться заклятию «Круциатус».
— Ты знаешь, как исправить свою ошибку, — холодно произнес Волан-де-Морт. — В таких случаях есть лишь один способ смыть свой позор, и я даю тебе время до конца недели.
— До конца недели… — ахнула девушка, еще не будучи в состоянии встать на ноги.
— А твой враг не будет ждать, пока ты выздоровеешь! — рявкнул он и, склонившись над ней, вкрадчиво прибавил.— Я очень надеюсь в ближайшие дни прочесть в газетах новость, которая меня обрадует.
С этими словами он бросил на нее последний пронзающий взгляд и покинул комнату.
— Помоги мне встать, — попросила Белла Рудольфуса, который зашел следом.
— С ума сошла? Нельзя тебе вставать!
— Выхода нет, — недовольно буркнула она, собирая волю в кулак.
В последующие три дня ей удалось-таки совершить невозможное и вернуть себе способность ходить. Правда, ноги были точно ватные, а голова по-прежнему кружилась. Но делать было нечего. Еще пара дней ушла на разведывательные мероприятия, и только на шестой она отправилась выполнять задуманное дело.
Поднявшись в семь утра, Беллатриса оделась, с ужасом посмотрела на свое отражение в зеркале, почему-то подумала о фестралах и вышла из комнаты. Старательно пытаясь не попасться на глаза Рудольфусу, который имел обыкновение просыпаться ни свет, ни заря, она прошла через весь этаж и постучала в дверь спальни Рабастана.
— Привет… — рассеянно пробормотал он, открывая. — Ты чего? Тебе ведь нужно лежать!
— Можно войти? — поинтересовалась Белла, игнорируя замечание.
— К-конечно, — удивленно проговорил он, поправляя халат и рассеянно приглаживая растрепанные за ночь волосы.
— Темный Лорд, как и следовало ожидать, был очень недоволен тем, что случилось со мной, — мрачно проговорила она, дойдя до середины комнаты, но, не желая присаживаться, — и велел мне исправить мою ошибку…
Заспанное лицо Рабастана постепенно менялось с недоумевающего на перепуганное.
Белла ждала.
— Ты идешь сейчас? — наконец, спросил он шепотом.
— Да.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Я хочу быть честной. У тебя должен быть шанс.
Большие глаза Рабастана наполнились бессильной грустью.
— Я бы с тобой не справился, даже если бы захотел, — вздохнул он, опуская взгляд.
— Я сейчас очень слаба, лови момент, — усмехнулась невестка.
— Уходи, Белла, — вдруг серьезно проговорил он.
Она молча двинулась к выходу, но, уже будучи в коридоре, обернулась.
— А ты все еще ее любишь?
Рабастан резко взмахнул рукой, и дверь захлопнулась прямо у Беллы перед носом.
Она спряталась за живой изгородью неподалеку от стадиона и подкараулила Миллисенту по дороге на раннюю тренировку. Авада Кедавра угодила девушке в спину, и та умерла мгновенно, даже не успев ничего понять. Наколдовав Черную метку, убийца трансгрессировала, так никем и не замеченная.
Вернувшись в свою комнату, она без сил упала на постель, чувствуя себя гораздо хуже, чем накануне.
— Это была ты? — поинтересовался Волан-де-Морт, швырнув утренний выпуск «Ежедневного пророка» ей на одеяло. — Или послала кого-то вместо себя?
— Я бы никогда не посмела ослушаться вас, Мой Лорд, — стоически отозвалась Беллатриса, с отвращением разглядывая заголовок об убийстве самого перспективного игрока сборной Англии по квиддичу.
— А выглядишь ты также плохо, как и неделю назад, — заметил он, скептически оглядывая Пожирательницу. — Неужели все-таки смогла встать и отправиться выполнять мой приказ?
— Вы можете применить Легилименцию и узнать, что я говорю правду, Мой Лорд. Ради Вас я готова подняться из могилы, не то, что с постели.
Волан-де-Морт неожиданно громко рассмеялся и, кажется, даже искренне.
— Нет, из могилы ты не встанешь, — изрек он, наконец. — Но я твои слова запомню. Поздравляю! На этот раз тебе удалось заслужить мое прощение.
Комментарий к Глава 31. Звездный полет Миллисенты Мерсер
Вероятно, у некоторых возникнет вопрос, как так получилось, что Миллисента не знала о том, что Рабастан Пожиратель смерти. Полагаю, что он вполне мог заморочиться и найти способ скрыть Черную метку на время их свиданий, поскольку отдавал себе отчет в том, что девушка не поймет его увлечений.