— Минус десять баллов с Гриффиндора, — гнусаво произнесла Гермиона, зажимая пальцами нос.
— Минус десять… — начал было Перси.
— А где это сказано, что я не могу стрелять из арбалета в стену? — искренне удивился Поттер. — За что наказывать-то сразу?
Староста Гриффиндора, потрясённый подобной наглостью до глубины души, издал неопределённый и трудноидентифицируемый звук..
— Братья! Сёстры! — патетически воскликнул Харальд, вскакивая на диван, пока Перси беззвучно ловил ртом воздух. — В то время, как космические корабли бороздят просторы вселенной, мы забываем о традициях! Мы забыли, что факультет Гриффиндора — это факультет доблестных воителей! Как скучно мы живём! В нас пропал дух авантюризма, мы перестали делать хорошие забойные глупости! Но ни фига! Грифоны поднимутся вновь!
С этими словами Поттер выудил откуда-то небольшого плюшевого грифона с веревочной петлёй на спине и метким броском зашвырнул его на торчащую из стены стрелу.
Окружающие взирали на всё это с вежливым благодушием. Правильного зануду Перси не то чтобы недолюбливали… но особо и не любили, как несоответствующего духу факультетского раздолбайства.
— Не сказать, чтобы я этого так уж хотела… — пробормотала себе под нос Гермиона, беря со стола тряпичный пенал и взвешивая его в руке. — Но если не я, то кто спасёт эту морду и факультетские баллы?..
— Бинго! — мальчик искренне обрадовался удачному броску.
Однако почти тут же он был вынужден был увернуться от полетевшего в него пенала, а затем отбиваться от набросившейся Гермионы.
— Харальд Поттер!.. — зазвенел голос Грейнджер, которая оперативно взяла шею мальчика в захват. — Да как ты посмел!.. Столь вопиюще!.. Столь нагло!.. Учинять безобразия!.. Хулиганить дисциплину!..
И уже намного тише, и на ухо Харальду:
— Беги к выходу, морда, пока Перси в шоке.
Поттеру не нужно было повторять два раза, поэтому он исполнил свой классический ритуал бегства в сторону выхода из гостиной, а Гермиона устроила не менее ритуальную погоню и побивание свёрнутой газеткой.
— …баллов с Гриф!.. — рявкнул пришедший в себя Перси, когда Грейнджер вылетела из гостиной.
И почти сразу же получил дружеский тычок в бок от Анжелины.
— Да забей, — дружелюбно произнесла девушка. — Лучше посмотри, какой миленький грифончик!
— Харальд плохо на вас влияет! — искренне возмутился такой вопиющей несправедливостью староста.
— Милорд говорит очевидные вещи, — с сожалением заметила Луна, грустно вздохнув.
Стоящая рядом в горшке Сакура, вынесенная в общую гостиную, как особо важный экземпляр гербологических исследований, согласно покачала листьями, прошуршав ими что-то непонятное.
— Да, вы правы, миледи Сакура — до очевидного очевидные вещи. Неблагостно. Совсем неблагостно…
Впрочем, Луне это шуршание явно о чём-то, да говорило.
— А!.. — безнадёжно махнул Перси. — Он на всех нас плохо влияет… Пойду я отсюда… Если что — ищите меня в Рэйвенкло.
— И это весьма логично, — наставительно объяснила дракене Лавгуд. — Ведь если я здесь, то кто же будет вместо меня там?.. Кстати, я всё слышу. Даже не надейтесь.
А то уже — к крадущимся сзади к девочке Патил и Браун.
— Луночка, о чём ты? — медовым голосом пропела Лаванда. — Это же мы — твои подружки-сестрички!
— И мы не сделаем тебе ничего дурного! — нехорошо улыбнулась Парвати.
— Сгиньте, отродья Лета, — Лавгуд плюхнулась на диван, обхватив голову руками. — Миледи Сакурааа!..
Дракена не подвела и послушно хлестнула по крадущимся подружкам парой тонких лиан. Разумеется, без шипов, потому как Харальд и Гермиона строго-настрого заповедали ей изображать из себя бойкий, но дружелюбный куст.
В прошлом году Лаванда и Парвати непременно бы завизжали, при виде столь страшного древовидного монстра…
Однако! Как правильно заметил Перси — Харальд влиял на всех.
К тому же, как какой-то фикус мог быть страшнее, чем демонические мышиные призраки?
— Справа! Справа заходи! — в азарте крикнула Лаванда, бросаясь вперёд. — Мы сделаем это!
— Мы должны… Нет, мы просто обязаны!.. — с энтузиазмом поддержала подругу Парвати. — В этом розовом платье ты будешь ещё милее, чем обычно! Просто умопомрачительно и смертоносно миленькой!
— Потому что это квинтэссенция милоты!
— Оборочки!
— Рюшечки!
— Рагнарёк, — закатила глаза Лавгуд. — Когда наступит конец времён, и боги выйдут на последнюю битву… из царства мёртвых выплывет корабль, сделанный из розовых платьев. С оборочками. И с рюшечками. И безжалостные пони, ведомые Локи, отправятся на нём штурмовать Асгард, жаждая хаоса и дружбы… Апокалипсис. Как страшно жить…
Девочка сграбастала лежащую на диване подушку, сунула её себе под голову и, сладко причмокнув, закрыла глаза.
— Всецело полагаюсь на вас, миледи Сакура… — сонно пробормотала Луна и заснула.
К Рождеству пугающие нападения в Хогвартсе резко сократились в количестве, а затем и того больше — полностью прекратились.
Разумеется, большую часть учеников это только обрадовало, однако личность таинственного агрессора так и осталась невыясненной.
Мрачным от всего этого был, пожалуй, только Харальд, потому как прекращение нападений могло означать только одно — неизвестный достиг своей цели.
По крайней мере, учитывая обстоятельства нападений: злоумышленник пускал своим жертвам кровь из пальца, но явно не стремился убивать учеников. Почему, отчего? Возможно потому, что дело о мелких травмах ещё можно было как-то замять, а вот убийство или исчезновение без вести — ни в коем случае.
Ещё Поттера чрезвычайно огорчало, что ни одна из его засад или патрульных вылазок не принесла успеха. То есть вообще никакого. Как будто…
Как будто злодей знал о выходе Харальда на охоту.
Мысль была гнилая, но, к сожалению, слишком уж правдоподобная. А с учётом того, что однокурсники-гриффиндорцы практически не подверглись нападениям, приходилось мириться с очевидным — был велик риск того, что кто-то из окружения Поттера был «кротом». Причём, отнюдь не землеройным млекопитающим, а самым натуральным шпионом.
Хотя, вероятно сведения «крот» поставлял непреднамеренно. Или?..
Нет, лучше всё-таки считать, что кто-то служит источником информации либо против своей воли, либо вообще не осведомлён о факте собственного предательства.
Школьная жизнь потихоньку брала вверх, отодвигая суровую реальность куда-то в угол. Страх перед неизвестным агрессором сменился на традиционный ужас и панику от грядущих контрольных. По идее, к зиме и каникулам настроение учителей тоже должно было сменяться более пофигистичным — в конце-концов учителя ведь тоже люди, и тоже хотят отдыхать.
Однако, такая ситуация явно было далеко не со всеми учителями. Тот же Снейп начинал лютовать зимой едва ли не сильнее обычного — видимо, от сидения в холодных подземельях, зельевара начинала буквально распирать кипучая активность. Наверное, в попытке согреться. Хотя повод для приятной, согревающей душу «радости», у декана Слизерина имелся безотказный — несмотря на новейшие ультра-дорогие мётлы, а скорее всего как раз из-за них, змеиный факультет умудрился скатиться на последнее место в общефакультетском зачёте.
Оливер Вуд даже толкнул по этому поводу перед своей командой новую речь, что, дескать, выучка и боевой дух нивелируют любое техническое превосходство… Хотя, вероятно, слизеринцы банально не могли нормально играть на неподходящих мётлах. 2001-е действительно крайне плохо показывали себя в маневренной игровой сшибке.
Тем временем Харальд уже начинал всерьёз подумывать над тем, чтобы бросить хотя бы квиддич, потому как даже его кипучей деятельности не хватало на всё. И даже неожиданный выход на первые места по успеваемости среди однокурсников этого не отменял.
Да, как это и не парадоксально, но Гермиона Грейнджер стала хуже учиться. Девочка стала временами демонстрировать несвойственный ей пофигизм и отсутствие должного усердия в изучении некоторых дисциплин.