— Она решила, что я как идиот ощупывал дно вручную и утонул!
— Как Азаль.
— Что — Азаль?
— У нее нет доступа к охранной системе Тори-Эйл, поэтому она бултыхалась по старинке и в общем-то добултыхалась. Не дуйся, Персик! Виандийка испугалась за тебя и сделала глупость. Ее можно понять.
Напарник включил кофейник и подобрал чашку.
— Она могла погибнуть, Жас, — проговорил глухо. — У этой девушки проблемы с самосохранением. Если бы ее не заметил охранник, она бы сейчас кормила карпов!
— Она волновалась! — настаивала Жасмин, чувствуя: еще немного — и Перс переключится на ее собственные «подвиги» на боевом поприще. Это было бы намного хуже, потому что внятных объяснений произошедшего не существовало.
— Волновалась? И волнение дало ей повод считать, что она, не умея плавать, вытащит из воды двухметрового мужчину, который весит вдвое больше ее? Эта девушка начинает меня пугать, Жас.
— Может, тебя пугает то, что ты кому-то небезразличен?
Писк кофейника заглушил ворчливый ответ. Жасмин не стала переспрашивать — протянула руку за кофе с твердым намерением оставить все разговоры на потом.
— Или то, что кто-то вообще способен тревожиться за асианина. — Перс наполнил чашку, но не отдал ее. — О нас ведь заботились только в детстве. В глазах мира асиане — монстры, с ними не может случиться ничего плохого. Спокойной ночи, Жас. — Он взял кофейник и направился к двери. — Я в медпункт, к нашим водоплавным.
— Эй!
— Не переусердствуй с кофе. Сегодня это моя блажь.
Жасмин запустила в Перса подушкой.
— Половина двенадцатого! — крикнула вслед. — Как ты попал в Тори-Эйл? Через ограду?
— Через Алена Рокса. — Напарник не обернулся. — Он приехал после меня, и его впустили без проблем. Спи, Жас. Охранную систему испытаем завтра. Погоду обещают нормальную, так что никаких купаний под дождем.
— Ну и вали, герой-спасатель! Не заботятся о нем, видите ли! А как же я? Моей заботы мало?
— Твою заботу и под микроскопом не разглядишь. — Перс замешкался на пороге. — Или ночные сообщения с вопросом: «Ты живой, Персик, а то я не знаю, заказывать ли большую пиццу?» тоже считаются?
Вторая подушка попала в закрывшуюся дверь. Жасмин беззлобно выругалась, вмазала кулаком по спинке дивана и пообещала себе, что не будет ни завидовать, ни огрызаться. Друг абсолютно прав: она, как и любой воспитанный в асианском обществе человек, не привыкла к опеке. С детских лет ее спрашивали не: «У тебя все хорошо? Никто не обижает?», а «У тебя все хорошо? Никого не покалечила?». Это накладывало заметный отпечаток на восприятие мира.
— Только ты всегда был на моей стороне, Персик. Не смей морочить ему голову, Снежка. Не смей!
В пустой комнате слова прозвучали жалко и одиноко. Жасмин хлопнула в ладоши, прогоняя хандру, и выглянула в окно. Ужас, а не погода! В такое ненастье люди носа из-под крыши не кажут.
Почти все люди.
«Азаль. Ты искала то, чего не было. Нечто жизненно важное. Предмет, ради которого ты вернулась в усадьбу и едва не утонула. Что это, а? Что-то, связанное с Роксами? Ты могла бы покривляться и попросить охрану использовать сканер, но предпочла сохранить интригу. То есть речь идет о чем-то незаконном? Не удивлюсь. Дальше — интереснее. Пруд чист, и вариантов всего два: либо в него ничего и не бросали, либо кто-то подсуетился раньше. Итого, появляются три вопроса: «Кто?», «Что?» и «Зачем»? Как насчет ответов, а? Честных, прямых, недвусмысленных ответов? Не расслабляйся, Азаль, правду я из тебя достану. Завтра».
Жасмин погасила свет и вернулась на диван, чувствуя себя сущей развалиной. Хорошо, что Флора предпочла переночевать в медицинском крыле. Видеть никого не хотелось, да и одиночество — лучшее лекарство для рухнувшей самооценки.
Сон не шел, однако на пятисотой сосчитанной овце накатила дрема. Жасмин лежала неподвижно, слушала собственное ровное дыхание и вяло размышляла о том, может ли человеку сниться, что он спит.
Луч света прошелся по опущенным векам, и она недовольно подумала, что Перс вернулся слишком рано. Сидел бы у больничной кровати своей опекаемой виандийки, а не шастал тут, когда люди изо всех сил пытаются уснуть и не хандрить…
«Персик так не топает», — звякнул в мозгу тоненький колокольчик тревоги.
Жасмин резко открыла глаза и увидела над собой занесенную как для удара руку с «кирпичом». Инстинкты сработали прежде, чем она рассмотрела в полутьме позднего визитера и поняла, что происходит.
— Ненормальная! — Ален сполз по стенке, прижимая ладони к лицу. — Что с тобой не так?