Злость в груди клокотала, ища выхода. Я прикусил губы Ралли, чувствуя ее кровь на языке. Она вскрикнула, но лишь прижалась ближе, отвечая на жесткую ласку. Сила вырвалась наружу, заволакивая взор и на миг лишая контроля.
Перед глазами встала пелена, я моргнул, пытаясь ее прогнать, и замер. На меня смотрели глаза Ферии. Светлые, чистые, преданные. Любящие.
Стоило моргнуть еще, и наваждение исчезло. На лице Ралли только страсть и желание, ни толки света той, кого я действительно хотел целовать и прижимать к себе. Не ее, Ферию мечтал увидеть на этой кровати, услышать, как она назовет мое имя, как ее ладони коснуться моей разгоряченной кожи.
Отчаянный, болезненный стон вырвался из горла. Меня тотчас отбросило от кровати, а мой кулак врезался в стену, сдирая кожу.
Проклятье, это невыносимо.
— Гер? — Ралли зашевелилась. Хотела приблизиться, но я вскинул руку, останавливая.
— Нет. Уходи. И больше не жди меня.
Под звук хлопнувшей двери я опустился на пол, сжимая зубы, делая глубокие вдохи. Контроль. Контроль превыше всего. Чувства подвластны разуму. Я выше чувств. Я сильнее.
Повторяя по кругу слова, я возвращал ясность ума. Холодный анализ и расчет — вот чем я должен руководствоваться. Отказываться от чувств глупо, значит я должен их принять. Я хотел Ферию. Страстно, невыносимо желал сделать своей. Но пока это невозможно.
Значит, мне придется усмирять жажду малым. Избегая ее, я ослабляю контроль. Да и план с ее изоляцией не сработал. Словно назло, она выбрала того воина, которому я многим обязан. Любого другого уже сослал бы подальше, но Хута не могу. Как не могу отдать ему Ферию или поручить ее защиту другом.
Будет подле меня, и у ревности не возникнет повода, а связь в малых дозах получит свое. Заодно и Ферия начнет ко мне привыкать. К моей Силе, моему присутствую.
Глава 14.
После разговора с Хутом отношение к нему хоть и немного, но изменилось. Он не стал меньше бесить на тренировках, но за пределами зала я переносила его общество спокойнее. Ребят ему не заменить, но доверить спину все же можно.
Гевор по-прежнему желал видеть меня в кабинете, где отбирал кандидатуры министров. В некоторых случаях спрашивал, что я знала о претендентах. Понимая, что от этого зависит жизнь народа, пыталась помочь и не допустить к власти ненадежных.
Из кабинета мы выходили только к вечеру и почти сразу отправлялись на ужин. Их я стала ненавидеть. Гевор требовал, чтобы я садилась по правую руку и все так же прислуживала за столом. Напротив место занимал Хут, следивший за каждым моим действием, чем раздражал.
Периодически кто-то пытался со мной заговорить, но под ледяным взглядом Гевора замолкал. Возле меня выстроили непроницаемую стену, резко сузив круг тек, с кем можно общаться. Их всего трое. Хут, Гевор и мой духор.
Не знаю, как бы я жила во враждебной обстановке, если бы не наставник. Видя, как мне тяжело, он почти не оставлял, стараясь поддерживать шутками.
Однообразие потянувшихся дней прервалось однажды, когда путь преградила Ралли. Я шла в кабинет Гевора и немного опаздывала. Хут решил не выпускать меня из зала, пока не выстою две минуты в бою.
— Что Гевору нужно от тебя? — спросила девушка. Вся ее поза говорила о том, что пропускать она не собирается, пока не получит ответы. Но давать их я не собиралась.
— Какое тебе дело?
— Ты забираешь время, которое я могла бы проводить с ним. Зачем ты ему? Дочь предателя, ошибка Хранителя Источника. Почему он не выгонит тебя, как твоего братца?
— Почему бы тебе не спросить Гевора?
У меня были предположения, от чего девица вновь вспомнила обо мне. Изменения в их отношениях с императором заметили все. На следующий день после разговора с Хутом девушку пересадили на другой конец стола.
Подобное могло означать, что она более не интереса Его Величеству. Не знаю, что стало причиной, но Гевор игнорировал ее, хоть и не удалял от двора.
— Потому что он меня оттолкнул. И в этом наверняка виновата ты, магичка. Не знаю, как ты на него повлияла, но я это так не оставлю.
— Ты угрожаешь Ферие? — Хуту надоело стоять в стороне, и он встал передо мной, закрывая от взгляда девушки.
— А ты нет? Как ты можешь спокойно смотреть на происходящее, да еще и защищать? Не ты ли твердил о преданности повелителю?