Прибывших гостей разместили, но не всех вместе, а по частям, в разных местах бурга. Распорядилась так королева для того, чтобы отделить домашнюю свиту короля Рейна.
Тем временем Кримгильда вышла навстречу своим родичам. Неприветливо встретила она братьев и только Гизельгера поцеловала и подала ему руку. Увидя это, Гаген покрепче подвязал свой шлем.
— После такого приветствия отважным рыцарям следует остерегаться, — воскликнул Гаген, — тут разно встречают короля и его воина. Не к добру приехали мы на это празднество!
— Пусть приветствует тебя тот, кто рад тебя видеть, — сказала на это Кримгильда, — ты же сам по себе не получишь от меня: привета. Скажи-ка лучше, что-то привез ты мне из Вормса с Рейна, чтобы заслужить горячий привет?
— Не знал я, что витязи должны возить тебе дары, а то привез бы тебе подарок — для этого я достаточно богат.
— А что же клад Нибелунгов? Куда ты его дел? Тебе ведь известно, что принадлежал он мне, и ты должен бы был привезти его мне сюда, в землю Этцеля.
— Скажу тебе по правде, госпожа, — вот уже много дней, как я ничего не знаю о том кладе. Господа мои велели бросить его в Рейн и там, вероятно, пролежит он до Судного дня.
— А все же казалось мне, что следовало привезти мне сюда хотя бы часть моего достояния. Много горьких дней пережила я, думая о нем и о том, кому он прежде принадлежал.
— Напрасно было так думать, — отвечал Гаген, — у меня и без того было что везти: мое копье и щит, блестящий шлем и этот меч, который держу я в своей руке.
После этого Кримгильда отдала приказ, чтобы никто из витязей не смел являться в зал с оружием в руках. Но Гаген наотрез отказался доверить кому-нибудь свое оружие.
— О, горе мне! — воскликнула Кримгильда. — Почему же мой брат и Гаген не хотят расстаться со своим щитом? Они предуведомлены обо всем, и если бы знала я, кто это сделал, тот заплатил бы мне за это жизнью!
Гневно сказал тогда ей Дитрих:
— Это я предупредил благородных и знатных королей и Гагена, могучего бургундского воина. Да только мне ты, ведьма, за это ничего не сделаешь!
Стыдно стало жене Этцеля; сильно боялась она Дитриха и поспешила молча уйти, бросая на врагов своих злобные взгляды.
XXIX. О том, как Гаген и Фолькер сидели перед залом Кримгильды
Стал Гаген искать себе товарища в неизбежно грозившем бою и, встретив Фолькера, искусного скрипача, уговорился с ним не разлучаться до конца. Вместе пошли они к залу Кримгильды и сели перед ним на каменную скамью, между тем как Гунны смотрели на них, как на диких зверей. Скоро и Кримгильда увидала из окна своего смертельного врага и заплакала от обиды. Удивились, видя ее слезы, воины Этцеля и стали спрашивать, что так огорчило ее.
— Гаген огорчает меня, отважные витязи, — отвечала она, — я готова вечно служить тому, кто отомстит ему за меня. У ног ваших прошу я вас — убейте Гагена!
Сейчас же вооружилось до шестидесяти воинов. Из любви к ней хотели они тут же убить Гагена, а вместе с ним и скрипача. Видя, что их так мало, Кримгильда сердито сказала:
— Откажитесь от своего намерения: вас слишком мало, чтобы напасть на Гагена. Знайте, как ни смел и как ни отважен Гаген, но тот, кто сидит с ним рядом — скрипач Фолькер — еще отважнее его. Он страшный воин, и вы не должны так необдуманно нападать на этих витязей.
Тогда вооружилось еще немало воинов Этцеля, и набралось их всего около четырехсот. Кримгильда, надев корону, сама стала во главе этих четырех сотен и стала спускаться с лестницы, направляясь к витязям.
Увидя это, мудрый скрипач сказал своему товарищу:
— Посмотри, друг Гаген, вот идет сюда та, что вероломно зазвала нас в эту страну. Следом за нею идут воины с мечами в руках, видимо, готовые к битве. Сдается мне, что под шелковыми одеждами они скрывают военные доспехи.
— Знаю я, все это направлено против меня, — с гневом отвечал ему Гаген, — но скажи мне, друг Фолькер, постоишь ли ты за меня, если воины Кримгильды вступят со мною в бой?