Узнав от соглядатаев, что еще не все Нибелунги погибли, Кримгильда снова вызывает против них бойцов, соблазняя их полными щитами золота. Но непобедимы бургундские воины, и гунны не могут ворваться в зал, хотя число их скоро удваивается.
ХХХVII. О том, как был убит Рюдигер
С горем смотрел Рюдигер, как погибали бойцы с той и другой стороны, и слезы катились по его лицу.
— О горе мне! — восклицал он. — С какою радостью покончил бы я дело миром, но теперь король уже ни за что на это не согласится.
Добрый Рюдигер послал спросить Дитриха, не может ли он уладить дело, но Дитрих отвечал, что это невозможно — король ни за что не пойдет на примирение.
Увидал плачущего Рюдигера один из гуннских воинов и указал на него королеве.
— Вот стоит тот, кто пользуется у тебя с королем наибольшей властью и почетом, — сказал он, — никого не наделял король столькими бургами и землями, как его, а между тем в этой битве он не нанес еще ни одного удара. Говорят, что никого нет отважнее его, мне же сдается теперь, что это ложь.
Взглянул на него Рюдигер и подумал: за это ты должен поплатиться! И, сжав кулак, бросился на гунна, и ударил его с такою силой, что тот замертво повалился у его ног.
— Так вот же тебе, злой трус! — воскликнул Рюдигер. — И без тебя довольно у меня горя! И я изо всех сил бился бы с гостями, если бы не сам я привел их сюда. Потому-то и не могу я напасть на них.
Заплакала Кримгильда, видя, как Рюдигер сшиб с ног гуннского воина.
— Говорил ты нам всегда, Рюдигер, что за меня с королем готов отдать и жизнь, и честь; мне же клялся ты служить верой и правдой до самой нашей с тобой смерти! Сдержи же свою клятву: никогда еще не нуждалась я так в твоей службе.
— То правда, клялся я в этом, — отвечал ей Рюдигер, — и всегда готов я отдать за вас свою честь и жизнь, но никогда не клялся я погубить за тебя свою душу: ведь сам я привел сюда твоих высокородных братьев.
— Припомни, Рюдигер, как мне клялся ты в неизменной верности и в том, что поможешь мне отомстить тому, кто меня обидел или причинил мне вред. Теперь тебе напоминаю я об этой клятве.
Славный Этцель тоже стал его упрашивать и вместе с королевой кланялся ему в ноги.
— Горе мне, забыл меня Господь! — воскликнул Рюдигер. — На чью бы сторону ни стал я теперь, я все равно поступлю нехорошо и бесчестно; если же останусь я в стороне — меня осудят все люди. Научи меня, Господи, что делать!
— Возьми от меня назад все бурги и земли, золото и все сокровища, что дал ты мне за мою службу, — говорил он Этцелю, — пусть неимущий и босой уйду я на чужбину из твоей земли.
— Что в том мне толку? — отвечал ему Этцель. — Готов я отдать тебе и остальные свои бурги и земли, — пусть со мною наряду стоишь ты могучим королем, лишь отмсти за нас нашим врагам!
— Могу ли я на них напасть? В свой дом привел я их, кормил их своим хлебом и поил своим вином, дружбу свою и верность им обещал и оделял дарами, молодому Гизельгеру отдал я в жены свою дочь, — так как же мне теперь убить их?
— Сжалься над нами, благородный Рюдигер, — молила его Кримгильда, — подумай обо мне и о короле! Никто никогда не терпел еще столько бед от своих гостей.
— Хорошо же! Сегодня еще заплатит вам Рюдигер за все, что вы с королем для него сделали, — заговорил наконец Рюдигер, — нельзя дальше раздумывать: сегодня же должен я умереть. Сегодня же земли мои и бурги ста нут свободны и возвратятся вам. На вашу милость оставляю я жену свою и дочь и всех, кого покинул я в Бехларне.
— Да наградит тебя Господь! — отвечал ему король.
Рюдигер приказал своим воинам вооружиться и повел их к залу, где засели Нибелунги. Издали увидал его Гизельгер и обрадовался: думал он, что это друг шел к ним на помощь. Но Рюдигер, приблизившись к залу, опустил на землю свой щит и громко проговорил:
— Защищайтесь, благородные бургундские воины! Не радость приношу я вам, а горе. Прежде были мы с вами друзья, а теперь стали враги!
Тщетно напоминали ему Гунтер и Гернот о прежней его любви к ним и верности.
— Ах, если бы Господь судил вам вернуться на Рейн, а мне умереть здесь с честью! — восклицал только Рюдигер.
— Награди тебя Господь, Рюдигер, за твой подарок, — сказал Гернот, — твое оружие и теперь еще при мне, — ни разу еще не изменяло оно мне в нужде.
— Что делаешь ты, Рюдигер? — заговорил и Гизельгер. — Неужели хочешь ты так скоро видеть вдовою свою дочь? Не по-дружески поступишь ты, если нападешь теперь на нас и на меня, — ведь, веря твоей дружбе, решился я жениться на твоей дочери.