— Не забудь своего обета верности, благородный король, — сказал ему на это Рюдигер, — и если Бог даст тебе уйти отсюда невредимым, не вымещай моей вины на бедной девушке.
— Но я буду обязан это сделать, — отвечал Гизельгер, — если в этом бою погибнут мои родичи и друзья, должна порваться и моя крепкая дружба к тебе и моей жене.
— Да будет же над нами милость Божия! — воскликнул Рюдигер и поднял щит. Воины уже готовы были ринуться в зал.
— Постой еще минуту, благородный Рюдигер, — крикнул ему Гаген, — есть у меня большое горе: тот щит, что маркграфиня подарила мне перед отъездом нашим из твоего дома, теперь изрублен гуннами в щепы. На то была воля Божия! Но если бы теперь был у меня на руке щит, столь же надежный, как твой, то не боялся бы я гуннских копий.
— Вот тебе мой щит, Гаген, надень его на руку, и дай тебе Бог благополучно вернуться домой на Рейн!
Охотно предложил Рюдигер Гагену щит, и в эту минуту много глаз наполнилось слезами. Это был последний дар, что поднес воину Рюдигер Бехларнский.
Смягчился даже суровый Гаген от такого дара, и вместе с Фолькером обещали они не трогать Рюдигера в битве.
Рюдигера с воинами пропускают в зал и начинается горячая битва. Рюдигер ударом меча повергает наземь бургундского воина. Гернот спешит к нему на помощь и бьется с Рюдигером. Градом сыплются удары их острых мечей, щиты бесполезны, воины отбрасывают их в сторону. Рюдигер могучим ударом рассекает стальной шлем Гернота; в то же время Гернот мечом, подаренным ему Рюдигером, наносит ему удар по голове, и оба рыцаря падают мертвые. Скоро не останется в живых ни одного из бехларнских воинов.
Когда кончился бой и все затихло в зале, Кримгильда, испугавшись тишины, решила, что Рюдигер изменил ей и готов заключить мир с Нибелунгами.
Услыхал это Фолькер и вскипел негодованием.
— Неприлично тебе, королева, говорить так о Рюдигере, — крикнул он ей, — он так ревностно стремился исполнить твое поручение, что и он сам, и все его воины полегли мертвыми. А если вы этому не верите, то вот, смотрите! — При этих словах из зала вынесли изрубленное мечами тело Рюдигера. Испугался король, — никогда еще не бывало с ним такой беды.
Горько заплакали все мужчины и женщины; дворцы и башни бурга наполнились стонами и воплями. Отчаянные возгласы Этцеля звучали, как львиный рев.
XXXVIII. О том, как были убиты все воины Дитриха
Один из воинов Дитриха Бернского услыхал громкие жалобы и рыдания и поспешил известить о том Дитриха; думал он, что убит сам король или королева. Тогда Дитрих послал разузнать, в чем дело. Посол его вернулся в слезах.
— Что ты узнал? О чем плачешь ты так, витязь Гельпфриг?
— Есть о чем мне плакать и на что жаловаться, — отвечал посол, — король Гернот убил нашего доброго Рюдигера.
— Это дело дьявола! — воскликнул Дитрих. — Чем провинился перед ними Рюдигер? Знаю я — всегда был он расположен к Бургундам.
— Если это так, — воскликнул отважный Вольфгарт, — то они все заплатят за это жизнью! Немало служил нам Рюдигер своей рукой и было бы нам стыдно, если бы мы это спустили Нибелунгам.
Вождь Амелунгов приказал позвать к себе своего старого учителя Гильдебранда и попросил его пойти к гостям и расспросить их, как было дело.
Тем временем готские витязи Дитриха, исполненные гнева и вражды к Бургундам, вооружились без спроса и без приказа своего короля и отправились вслед за мейстером Гильдебрандом.
Увидал их отважный Фолькер и сказал королям бургундов:
— Вижу я — враждебно идут к нам воины Дитриха, с оружием в руках и в шлемах. Хотят они напасть на нас. Дивлюсь я, что сделали мы этим витязям.
В эту минуту подошел Гильдебранд; опустив к ногам щит, стал он спрашивать воинов Гунтера:
— Гей вы, добрые воины, что сделали вы с Рюдигером? Прислал меня сюда король мой Дитрих узнать, правду ли нам сказали, будто один из вас сразил своей рукой маркграфа Рюдигера.
— Правдива эта весть, — отвечал свирепый Гаген, — и как же был бы я рад, если бы оказалась она ложною, и был бы еще жив Рюдигер, которого должны теперь вечно оплакивать и мужи и жены.
Заплакали воины при этих словах, и слезы смочили их бороды и щеки!
Потом стали они требовать, чтобы выдали им тело Рюдигера, но бургунды не согласились на это.