— Пусть Амелунги сами возьмут его и вынесут из зала! — насмешливо кричал им Фолькер.
Нибелунги и Амелунги обмениваются вызывающими речами. Наконец Амелунги хватаются за мечи и завязывается горячий бой. Фолькер убивает племянника Дитриха и вслед за тем сам убит Гильдебрандом. Племянник Гильдебранда, Вольфгарт, сражается с Гизельгером, и оба бойца одновременно убивают друг друга. Из Бургундов остаются в живых только Гунтер и Гаген. Гаген стремится отомстить за гибель Фолькера и наносит Гильдебранду удар мечом своим Бальмунгом, который достался Гагену по смерти Зигфрида. Гильдебранд, напрягая все силы, защищается от ударов Гагена и, наконец, тяжело раненный, спасается бегством, чтобы известить Дитриха о происшедшем.
Дитрих с ужасом узнает, что все его готские воины пали, за исключением одного лишь Гильдебранда.
XXXIX. О том, как король Дитрих победил Гунтера и Гагена
Громко оплакивает Дитрих своих воинов, но потом достает свои военные доспехи и оружие, вооружается с помощью Гильдебранда и идет сам сразиться с оставшимися в живых бургундами.
Мрачно и безмолвно стоят они перед входом в дом, прислонившись к стене.
— Вот идет сюда король Дитрих, — говорит Гаген из Тронеге, — конечно, он желает сразиться с нами за то, что мы перебили его воинов. Но как ни грозен он и как он ни силен, а я все-таки готов вступить с ним в бой.
Услыхали это Дитрих и Гильдебранд. Пошел Дитрих туда, где стояли у стены бургундские витязи, и опустил на землю свой щит.
— Как мог ты, король Гунтер, славный чужеземный витязь, причинить мне такое горе? — печально заговорил Дитрих. — Мало того, что убили вы Рюдигера, вы перебили еще и всех моих воинов! Никогда не утешусь я в такой потере. Подумайте же теперь о себе самих.
— Вина наша не так уж велика, — отвечал Гаген, — воины твои сами ворвались вооруженные к нам в зал. Тебе, верно, не совсем так передали дело.
— Чему мне верить? Гильдебранд сказал мне, что мои амелунгские воины потребовали от вас выдачи тела Рюдигера, а вы отвечали на это только насмешками.
— Они хотели вынести из зала тело Рюдигера, а я отказал в этом, но чтобы досадить королю Этцелю, а не им, — сказал Гунтер.
— Будь по-твоему, — отвечал Дитрих, — но все же, славный король, должен ты вознаградить меня за обиду: сдайся мне в плен, ты и твой воин, и я буду охранять вас, как только могу, и тогда никто из гуннов не причинит вам здесь никакого вреда. Во мне найдете вы не врага, а друга и защитника.
— Бог не допустит, чтобы сдались тебе в плен два воина, еще так бодро стоящие под оружием, — воскликнул Гаген, — то было бы дурное и позорное дело!
— Не отказывайтесь так легко, — продолжал Дитрих, — вы причинили мне такое горе, что, по чести, должны бы были вознаградить меня за него. Я же даю вам слово, что с почетом провожу вас в вашу землю или же сам погибну. Ради вас готов я позабыть свою обиду.
— Напрасно уговариваешь ты нас, — перебил его Гаген, — ведь о нас станут говорить, что два храбрых воина сдались тебе в плен, между тем как при тебе никого не было, кроме Гильдебранда.
Тут вмешался в переговоры и Гильдебранд, убеждая воинов принять мир на таком условии:
— Господин мой потерпел от вас обиду и по праву требует себе удовлетворения.
Но все убеждения напрасны. Гаген первый стремительно нападает на Дитриха и, несмотря на всю свою усталость, довольно долго выдерживает борьбу с могучим и свежим врагом.
Наконец Дитрих наносит ему глубокую рану и, отбросив щит, связанного уводит его к королеве и передает Гагена ей. Кримгильда приказывает заключить Гагена в темницу. Между тем Дитрих возвращается к Гунтеру и после горячей схватки и его, связанного, приводит к королеве.
— Вот, госпожа, — говорит он ей, — привел я тебе таких пленников, каких никому еще не удавалось захватить, а потому прошу тебя, ради меня не причиняй им зла.
Кримгильда обещает, и отважный воин поспешно уходит от нее, заливаясь слезами.
Кримгильда же приказала заключить в темницу и Гунтера, но отдельно от Гагена, чтобы они не могли видеться и говорить между собою.
Несколько времени спустя пошла королева к Гагену и злобно заговорила с ним:
— Если отдашь ты мне то, что ты у меня взял, то, пожалуй, вернешься еще в Бургундию живым, — сказала она ему.
— Напрасны твои слова, благородная королева, — отвечал ей грозный Гаген, — я поклялся, что не открою клада никому, пока жив хоть один из моих господ.
— Ну, доведу же дело до конца! — подумала королева и приказала убить своего брата. Ему отрубили голову и за волосы принесли ее к Гагену. Велико же было его горе! Увидя голову своего короля, витязь сказал Кримгильде: