Напоив и накормив их, граф из Гаради стал расспрашивать молодых девушек, как попали они на морской берег, и расспросами своими вновь заставил их пережить все старое горе.
— Знай, что родом я из дальних стран — из славной Индии, — сказала старшая, — отец мой был там королем, но мне, к моему горю, никогда уж не придется носить короны.
— И я тоже родом издалека, — сказала средняя, — дикий гриф похитил меня в Португалии, где отец мой был славным и могучим королем.
— Я же родом из Ирландии, — сказала младшая, — властителем ее был мой отец. Но, к горю моему, я очутилась слишком далеко от тех, кто должен был меня воспитывать.
— Но если уж суждено было вам лишиться своих родных и друзей, то надо благодарить Бога, что Он, по милости Своей, послал меня вам на пути, — сказал им граф, и, обратившись к Гагену, стал спрашивать его, кто он такой и как сюда попал.
— Я скажу тебе это, — отвечал ему Гаген, — один из грифов похитил также и меня. Отца моего зовут Сигебандом; я родом из Ирландии и долго жил у этих женщин, терпя горе и нужду.
— Но как же могли вы сохранить жизнь, находясь так долго во власти грифов? — с удивлением спрашивали все, бывшие на корабле.
— На то была воля Божья, — отвечал Гаген, — я перебил всех грифов от старого до молодого, не оставив ни одного в живых.
— Неужели же ты так силен? — восклицали путники. — Будут теперь прославлять тебя и мужчины, и женщины. Нас целая тысяча не могла бы сделать того, что сделал ты.
Но граф и его свита стали побаиваться такого ребенка, опасаясь, как бы он своей неизмеримой силой не причинил им беды. Хотели было они хитростью лишить его оружия, но Гаген с гневом воспротивился.
— Немало вреда пришлось мне претерпеть от твоих родных, — сказал тогда ему граф, — в горячей битве перебили они и забрали в плен моих воинов, а потому и ты теперь должен остаться у меня пленником.
— Неповинен я в этом деле, — отвечал ему Гаген, — отвезите меня к моим родным, и я легко помирю вас с ними.
Но граф не согласился:
— Ты будешь моим пленником, — говорил он, — а этих прекрасных девушек беру я в свою свиту.
Обидны и позорны показались Гагену слова графа.
— Не хочу я быть твоим пленником! — гневно сказал он. — Пусть никто и не думает о том, если хочет остаться цел. И этим женщинам нет никакой нужды поступать в твою свиту, они спасутся и без тебя! Эй, вы, корабельщики, — продолжал он, — отвезите меня на мою родину, и я дам вам в награду много сокровищ и драгоценных платьев. Послушайтесь меня, — будьте умнее! Переставьте паруса и направьте корабль свой в Ирландию!
Видя такое упорство, граф приказал было силою отнять у него оружие. Но едва лишь люди графа приблизились к Гагену, как он стал хватать их за волосы и бросать в волны. Так побросал он в море человек тридцать; если бы не молодые девушки, он убил бы и самого графа не делал он разницы между богатым и бедным, простым и знатным человеком.
Увидали пилигримы, что не сладить им с Гагеном, и повернули корабль свой в Ирландию.
Торопились корабельщики, страшась гнева Гагена, и семнадцать дней работали неустанно. Наконец стали они приближаться к берегам Ирландии, и Гаген узнал ее обширные бурги. Увидал он и высокий дворец у самого моря и кругом него триста крепких надежных башен. Тут жил король Сигебанд со своею женою. Пилигримы стали опасаться за свою жизнь: если бы воины Сигебанда узнали их, они перебили бы их всех. Славный Гаген понимал это.
— Я хочу помирить вас с моим отцом, — сказал он гостям, — и пошлю к нему гонцов. Пусть они известят его обо мне, и я в награду за их службу дам им много золота. Отец мой и мать моя не пожалеют его для меня.
Позвал он к себе двенадцать пилигримов.
— Скажите королю, — наказывал он им, — что если он желает, он может видеть сына своего Гагена, похищенного грифом. Но я знаю, что благородный король не поверит вам. Спросите тогда королеву, признает ли она меня за своего сына, если увидит на груди моей золотой крест.
Гонцы поспешили на берег. Увидал Сигебанд послов и узнал, что приехали они из Гаради; были то его враги, и король и все его воины рассердились при виде их.
— Как осмеливаетесь вы подъезжать к этому берегу? — крикнул он им.
— Нас послал к тебе сын твой, молодой Гаген, — отвечал один из них, — он так близко, что тебе нетрудно было бы повидаться с ним.
— Напрасно вы пытаетесь обмануть меня, — отвечал им Сигебанд, — он так погиб, что мысль о его смерти часто наполняет скорбью мое сердце.