— Охотно стала бы я это делать за нее, если бы то было мне дозволено, — отвечала Гильдебурга, — но ей-Богу же, госпожа Герлинда, не должна ты оставлять ее там одну, — ведь она дочь короля. Отец мой был тоже король. Позволь же мне вместе с нею стирать, вместе с ней терпеть горе и радость.
— Нелегко же будет тебе, — сказала на это Герлинда, — как бы сурова ни была зима, вместо того, чтобы сидеть в топленой комнате, тебе придется стирать на всю мою свиту при холодном ветре.
Гильдебурга едва могла дождаться вечера, чтобы утешить Гудруну своей вестью.
— Господь да наградит тебя за твою жалость ко мне, — сказала ей Гудруна, — если будешь ты стирать со мною, нам обеим станет отрадней, и работа поможет нам коротать время.
Так с тех пор вместе мыли они платья на морском берегу, а девушки из их свиты плакали, глядя на Гудруну и Гильдебургу, хотя и у них самих было столько работы, как ни у кого на свете.
ХХII. О том, как Гильда снарядила поход за своей дочерью
Королева Гильда ни на минуту не переставала раздумывать о том, как бы ей вернуть свою дочь из Орманьи. Приказала она построить на морском берегу семь больших, крепких и надежных военных кораблей и двадцать две новых баржи и заботливо снабдить их всем нужным для похода. Кроме того, снарядила она еще сорок галер, нагрузив их съестными припасами для своего войска.
Время шло, и близка была уже минута, когда надлежало войску выйти в море, чтобы освободить ту, что так долго страдала на чужбине.
Гильда заготовила уж и одежды для своих послов, которых отправила к своим друзьям и воинам, чтобы просить их вернуть ей дочь из Орманьи. Но прежде всего послала она послов к Гервигу, чтобы напомнить тому его обещание.
Поторопились послы Тильды явиться в землю Гервига. Знал он, зачем она к нему их послала и, завидя их, вышел к ним навстречу.
— Скажите своей госпоже, — сказал он послам, выслушав их речи, — что не забыл я еще того, как Гартмут насильно захватил в плен обрученную мою невесту за то, что она отказала ему и выбрала меня. Скажите же госпоже своей и ее свите, что через двадцать шесть дней после Рождества я сам явлюсь к Гегелингам с тремя тысячами моих воинов.
Тут, не упрашивая его более, послы отправились домой, а Гервиг стал готовиться к походу.
Тильда между тем хлопотала, набирая союзников. Так послала она в Тенемарку, прося выслать ей отважных воинов, которые пожелали бы ехать в Орманью за прекрасной Гудруной. Велела она напомнить Горанту о его родстве с покойным королем и просить его сжалиться над ее несчастной дочерью.
— Скажите от меня госпоже Тильде, — так отвечал послам отважный витязь, — что охотно приду я к ней на помощь со всей своей дружиной. В земле нашей не умолкал еще плач матерей, лишившихся тогда своих детей. Скажите ей, что явлюсь я к ней в самом скором времени и приведу с собой из Тенемарки десять тысяч своих витязей.
Простившись с Горантом, послы пошли в Балийскую марку, где застали самого знатного маркграфа со всеми его воинами. Морунг обрадовался послам и встретил их очень радушно. Узнав, в чем дело, сказал и Ирольд, отважный витязь:
— Охотно через семь недель явлюсь я к Гегелингам и приведу своих воинов, каких только удастся мне собрать.
Так наконец дошла весть о походе и до отважного Фруте из Тенемарки.
— Охотно приму я участие в походе, — отвечал послам этот доблестный рыцарь. — Вот уж тринадцать лет, как Гартмут похитил Гудруну и как мы поклялись идти войною на Орманью.
Вате, витязь Штурмланда, хоть и не знал послов Гегелингов, не отказал им в своей помощи и сейчас же стал готовиться к походу и собрал до тысячи своих воинов.
Решено было послать и за братом Гудруны. Послы застали его на обширной равнине на берегу большой реки. Много было тут разной птицы, и король со своим сокольничим охотился, спуская сокола.
Увидал он издали послов и сейчас же сказал:
— Вот подъезжают к нам послы королевы Тильды. Верно, думает она, что мы забыли о походе.
Спустил он своего сокола и поехал навстречу послам, а те сейчас же изложили ему свое поручение.
— Королева, — говорили они, — до сих пор еще плачет, не осушая глаз, и теперь ждет от Ортвина службы. Пусть же скажет он, приедет ли он сам или кого из своих рыцарей пришлет он к ней на помощь.
— Я сам поведу отсюда большое войско отважных и славных воинов, — отвечал Ортвин. — Надеюсь, что наберу их до двадцати тысяч и поведу их с собою в поход, хотя бы всем им суждено было там погибнуть.