Живо поднялись на ноги воины, не покидавшие еще постелей, и потребовали себе свои боевые доспехи: хотели они помочь королю защищать свои владения, и скоро явилось к нему сорок сотен прекрасно вооруженных воинов в роскошных одеждах.
Вооружились и сами короли, Людовик и Гартмут. Чужанки же радовались, глядя на пришлое войско: ни у одной из них не было в бурге друзей и близких.
— Кто в прошлом году смеялся, тот в нынешнем будет плакать, — сказала одна из них.
Герлинда тем временем побежала к Гартмуту.
— Что делаешь ты, Гартмут? — воскликнула она. — Или хочешь ты сам лишиться жизни и уложить на месте всех этих воинов? Подумай, ведь Гегелингов придется, по крайней мере, по тридцати на каждого из вас! Притом же все они тебя ненавидят за гибель своих друзей и родичей. Они перебьют вас всех, как только выйдете вы за ворота бурга.
— Уйди отсюда, матушка, — отвечал ей Гартмут, — учи своих женщин вышивать шелками и золотом, а нам ты не указчица. Не хочешь ли опять выслать на берег для стирки Гудруну и ее девушек, как ты делала это прежде? Ты находила, что нет у нее ни друзей, ни верных слуг. Ну вот, сегодня они отблагодарят тебя за все.
— Таким обращением я хотела лишь сослужить тебе службу, — возразила Герлинда. — Послушайся же меня теперь: бург твой крепок и надежен; прикажи запереть ворота, и этим гостям не принесет особой пользы их поездка. Подумай хорошенько, сын мой: у тебя здесь запасено хлеба, вина и всяких сладких яств, по крайней мере, на год. В таком случае не удастся им освободить тех, что находятся здесь в плену. Охраняйте свою честь, но берегите и свою жизнь, — продолжала она. — Прикажите стрелять из самострелов в окна бурга: много погибнет врагов, и друзьям их дома придется их оплакивать. Прикажите также пустить в ход машины, снабдив их хорошенько канатами. Бург твой полон воинов, но прежде, чем допустим мы вас сразиться с врагом в открытом поле, мы сами, я и мои девушки, будем носить вам камни на крепостные стены нашими белыми руками.
— Уйди отсюда, госпожа, — в гневе восклицал Гартмут, — разве можешь ты давать мне советы? Прежде, чем запереться мне в этом бурге, я предпочту умереть, — сражаясь в открытом поле с воинами Гильды.
Заплакала старая королева.
— Говорю я так, лишь желая спасти тебе жизнь, — сказала она. — Вооружайтесь же, воины, и пусть под вашими мечами искры сыплются дождем из шлемов! Не покидайте моего витязя и глубокими ранами встречайте врагов.
— На этот раз хорошо распорядилась королева, — сказал Гартмут, — слушайте же, слуги мои, щедро награжу я тех, кто сегодня исполнит мою волю и поможет мне расправиться с врагом, и щедро одарю сирот, потерявших в битве своих отцов!
В бурге тем временем воины Людовика успели уже вооружиться — была их целая тысяча и еще одна сотня. Выходя из бурга, Людовик все-таки оставил там для его охраны пятьсот отважных, славных рыцарей. Потом сняли запоры со всех четырех ворот бурга, и следом за Людовиком и его воинами потянулись все, желавшие оказать помощь молодому королю, и было их там целых тридцать сотен.
Все было уже готово к битве. Витязь Штурмланда затрубил в свой рог с такою силой, что звук его был слышен миль на тридцать вдоль морского прибрежья, и Гегелинги стали поспешно собираться к знамени Гильды. Затрубил он во второй раз, и воины стали садиться на коней, выстраиваясь рядами и ровняясь. Затрубил он, наконец, и в третий раз, и с такой великой силой, что звук рога его далеко отозвался среди морских зыбей, остров потрясся, и камни посыпались из стен бурга Людовика. Потом приказал Вате Горанту нести вперед знамя Гильды.