— Я должен отомстить за вред, причиненный моим отважным воинам, — сказал Гартмут и, повернув коня, направился к Горанту. Завязалась отчаянная схватка: искры посыпались у них перед глазами от ударов мечей по панцирям; края их мечей затупились, и погнулись застежки их шлемов. Наконец Гартмут ранил и Горанта, как прежде Ортвина; кровь его хлынула ручьем через кольчугу. Друзья раненых сейчас же поспешили вывести их из битвы, чтобы перевязать им раны. Но витязи, едва оправившись, сейчас же снова ринулись в битву.
Долго еще бились воины изо всех сил, и так и осталось нерешенным, кто одержал верх в этой битве перед бургом Людовика: отчаянно защищались его люди; стремительно нападали чужане. Много было тут убито воинов; со всех четырех сторон звенели мечи, и в ту минуту трудно было отличить проворных и ловких от медлительных и неумелых. Старый Вате тоже не оставался без дела, и много врагов полегло под его рукой. Говорят, что Гервиг, окруженный толпою воинов, натолкнулся на Людовика, совершавшего чудеса ловкости и храбрости.
— Кто может сказать мне, кто этот старик? — громко воскликнул Гервиг. — Он нанес здесь столько глубоких ран, что многим прекрасным женщинам придется оплакивать воинов, павших под его рукой.
— Кто это спрашивает обо мне в пылу битвы? — отозвался Людовик, расслыша его вопрос. — Зовут меня Людовиком Орманским.
— Если ты Людовик, то заслужил ты вполне нашу ненависть, — отвечал ему король Гервиг, — много наших витязей перебил ты на песчаном морском берегу. Из-за тебя погиб Гетель, а был он отважный и славный боец. Много зла успел ты причинить нам тогда. Его оплакиваем мы еще и до сих пор. И мне пришлось испытать из-за тебя великую скорбь: ты похитил мою жену и много моих воинов положил мертвыми на Вюльпензанде. Зовут меня Гервигом. Ты увез мою жену, и теперь должен мне ее отдать, или же один из нас лишится жизни, а вместе с ним и много славных воинов.
— Не слишком ли смело угрожаешь ты мне в моей собственной земле? — отвечал ему король Людовик. — Без нужды исповедовался ты передо мною. Поверь мне, я приложу все силы, чтобы тебе никогда не довелось обнять свою жену.
С этими словами оба витязя стремительно напали друг на друга, но ни одному из них не удалось одержать верх, и с обеих сторон присоединилось к ним еще много бойцов. Могуч и отважен был Гервиг, но отец Гартмута нанес ему такой удар, что он не устоял на ногах и, конечно, расстался бы с жизнью под рукою Людовика, если бы его воины не подоспели к нему на помощь. Поднявшись на ноги, поспешно взглянул Гервиг наверх, на крепостную стену, не стоит ли там его невеста.
XXVIII. О том, как Гервиг убил Людовика
«Как это со мною случилось? — думал он. — Если видела это Гудруна и если доживем мы до того, что опять будем вместе, она попрекнет меня моей неудачей. Великий для меня позор, что мог одержать надо мною верх такой старик!»
И приказал он нести вперед свое знамя и снова со своими воинами напал на Людовика. Людовик услыхал за собою шум и крики, оглянулся, увидал множество воинов, падавших под ударами мечей Гервига и его бойцов, и повернул назад Снова завязалась между ними отчаянная схватка. Наконец Гервигу удалось нанести такой удар и так сильно ранить Людовика, что тот уже не мог продолжать битвы; еще один могучий удар, и Гервиг отсек Людовику голову.
Видя гибель короля Людовика, воины его поспешили было пробраться со знаменем назад в бург, но это им не удалось: они были принуждены уступить знамя врагу, и много их полегло тут же рядом с королем.
В бурге видели гибель короля, и за стенами его послышались громкие крики и рыдания. Гудруна и ее девушки стояли, пораженные страхом.
Не знал Гартмут, что отец его был убит, а вместе с ним и многие из его воинов и родичей, но услыхал он крики и вопли, поднявшиеся в бурге.
— Много уж врагов положили мы здесь, — сказал он своим воинам, — вернемтесь же теперь в бург. Большую службу сослужили вы мне, родичи мои и мои слуги, и я готов разделить с вами доставшиеся мне от предков земли. Поедем теперь отдыхать в бург: нам откроют ворота и сейчас же подадут нам меду и вина.
Много бойцов оставили они за собой на поле битвы. Не могли они больше сражаться, защищая свою землю; нужен был им отдых и покой. Но старый Вате с тысячью своих воинов задержал их на пути.
Вате только что, напрягши все силы, пробился к воротам, как появился Гартмут со своими воинами, теснившийся в те же ворота. В то же время со стен замка на нападавших градом сыпались камни. Но Вате не думал об опасности: ему мало было дела до того, кто умрет или уцелеет, — лишь бы одержать победу. В эту минуту заметил его Гартмут.