— Мы опоздали! — сказал он своим воинам. — Посмотрите сами; эти ворота занял Вате со своими воинами; конечно, он нас не пропустит. Бург окружен со всех сторон врагами, и они твердо пролагают себе путь вперед у тех ворот вижу я знамя мавританского короля — оно развевается там, несмотря на отчаянный отпор моих воинов; у следующих — мечи крутятся как в вихре: то Ортвин, брат Гудруны; у последних стоит Гервиг и с ним его семь тысяч воинов. Мы опоздали, и некуда нам теперь деться! Не могу же я перелететь через врагов, у меня нет крыльев; не могу я и проползти под землею! Мы так стеснены врагом, что нет нам возможности пробиться даже к морю. Одно только остается нам, славные мои рыцари: спешиться и рубиться врукопашную, и пусть горячая кровь потоками струится сквозь кольчугу.
Сошли они с коней и отставили их назад.
— Вперед, мои воины! — крикнул Гартмут. — Будь что будет! Надо мне пробиться к Вате и постараться оттеснить его от ворот.
С поднятыми мечами двинулись они вперед, и Гартмут напал на грозного Вате. Мечи зазвенели, и стало умирать еще больше славных рыцарей.
Увидал Вате Гартмута (Фруте держал в это время знамя) и, пылая гневом, сказал:
— Слышу я, быстро приближается к нам звон мечей. Стой тут, племянник Фруте, и никого не пропускай к воротам. — И Вате бросился навстречу Гартмуту.
Гартмут не уклонялся от битвы. Ни одному из них не изменила сила, и оба они показали чудеса храбрости. Хотя и говорили, что Вате обладал силою двадцати шести мужчин, но в Гартмуте нашел он достойного себе соперника. Долго продолжалась битва, и ров давно уже переполнился мертвыми, как вдруг донеслись до сражавшихся громкие крики и вопли королевы: она оплакивала гибель своего мужа и предлагала большую награду тому, кто отомстит за него и умертвит Гудруну со всею ее свитой.
Нашелся такой вероломный — был он алчен и падок на золото — и пошел туда, где находилась Гудруна со своими гегелинскими девушками. Когда дочь Гильды увидала его, грозно приближавшегося к ней с высоко поднятым мечом, то пожалела, что нет около нее друзей, и, если бы не увидал этого Гартмут, то предатель, конечно, отсек бы Гудруне голову. Забыла она тут свою благовоспитанность и, в виду смерти, громко закричала от страха.
Вместе с нею закричали и ее женщины, стоявшие тут же в окнах.
Гартмут узнал ее голос и, подняв глаза, увидал грубияна, замахнувшегося над нею мечом.
— Кто ты, негодяй? — закричал ему Гартмут. — Какая тебе нужда убивать женщин? Знай, что если убьешь ты из них хоть одну, то и сам лишишься жизни, и все родичи твои будут повешены!
Испугался предатель и убежал. Но пока Гартмут заступался за девушек, он сам чуть было не лишился жизни.
Тем временем Ортруна побежала к Гудруне, упала к ее ногам и стала громко оплакивать своего отца.
— Смилуйся, благородная королева, — молила она, — подумай, сколько моих родичей погибло уже в этой битве; вспомни, каково было тебе, когда убили твоего отца! Тяжко приходится нам! Отец мой убит, почти все родичи и друзья погибли, Вате грозно теснит Гартмута. Если потеряю я и брата, то навсегда останусь круглой сиротой! Окажи же теперь мне милость! Вспомни: когда никто не жалел тебя здесь, я одна была тебе другом. Каждую твою обиду оплакивала я горькими слезами. Вознагради же меня теперь за мою дружбу!
— Ты много сделала для меня, — отвечала ей Гудруна, — но я не знаю, как прекращу я бой? Будь я витязь и носи оружие — я сама бросилась бы в битву и развела бы бойцов, чтобы спасти твоего брата.
Но Ортруна продолжала плакать и умолять, пока, наконец, Гудруна не подошла к окну. Она стала махать рукой, спрашивая, нет ли тут поблизости какого-нибудь витязя, приехавшего с ее родины.
— Кто ты, прекрасная девушка? — отвечал ей Гервиг. — Здесь поблизости нет никого из Гегелингов. Но скажи, чем можем мы тебе служить?
— Хотела я просить прекратить битву: довольно уж бились вы тут, и я готова вечно служить тому, кто избавит Гартмута от битвы с Вате, — отвечала Гудруна.
— Скажи же мне, благородная девушка, как тебя зовут? — продолжал спрашивать Гервиг.
— Зовут меня Гудруной, и я из рода Гагена. Как ни была я прежде знатна и богата, но теперь здесь терплю я лишь нужду и горе!
— Ну, так ты милая моя жена! — отвечал ей витязь. — Знай, я — Гервиг, и готов сделать все, чтобы избавить тебя от забот и печалей.