— Бери с нее пример.
Во время пира один из знатных графов обратился к Вальгунту и сказал:
— Государь, кто это прислал тебе эту драгоценную шапочку? Это прекраснейший головной убор!
— Ее вышила мне одна прекрасная девушка, приехавшая сюда из Греции, которая находится теперь при моей дочери, — отвечал Вальгунт.
После пира Гильдбурга сказала своему отцу:
— Дорогой отец, окажи мне милость, позволь Гильдегунде поселиться в моей башне: пусть она научит меня всяким работам.
— Милая дочь моя, охотно исполню я твою просьбу, — отвечал Вальгунт, — за это я готов буду щедро наградить нашу гостью, и с радостью наделю ее серебром и золотом, и дам ей во владение много земель и людей.
— Нет, — отвечал Гугдитрих, — не надо мне от тебя никакой награды.
Так-то Гугдитрих получил возможность часто видаться с Гильдбургою, обучая ее разным рукоделиям, и долго ничем не выдавал себя. Наконец он открылся ей во всем:
— Я — Гугдитрих, константинопольский король, — сказал он ей, — и ради тебя предпринял столько трудов и опасностей: хочу я, чтобы стала ты моей женой и королевою в Константинополе.
Горько заплакала Гильдбурга.
— Если узнает о том мой отец, то мы оба погибли, — говорила она.
Но Гугдитрих ласково утешал и успокаивал ее, уговаривая тайно ото всех стать его женою, обещая со временем торжественно отпраздновать свою свадьбу в Константинополе.
Так прошло еще полгода, и герцог Берхтунг явился ко двору Вальгунта. Сам король вышел к нему навстречу.
— Государь, — сказал ему Берхтунг, — как поживает при твоем дворе благородная греческая королева? Я приехал за нею. Король наш, Гугдитрих, положил гнев свой на милость и приказал мне привезти ее домой.
— Не отпущу я ее от себя, — отвечал король Вальгунт, — я сделал ее подругой своей дочери, и при ней должна она оставаться всю жизнь.
— Позволь же мне все-таки повидаться с нею, — настаивал Берхтунг.
На другое утро Гугдитрих спустился с башни, чтобы повидаться с Берхтунгом и, обнимая его, шепнул ему на ухо, что достиг того, чего желал, — добыл жену и, спасая свою жизнь, должен теперь поскорее уехать.
— Неохота мне отпускать тебя, благородная королева, — сказал Вальгунт, — готов я наделить тебя землями и городами, лишь бы ты осталась здесь.
Но Гугдитрих опустился перед королем на колена и стал просить Вальгунта отпустить его домой.
— Нечего делать, не могу я удерживать тебя против воли, — сказал наконец король Вальгунт.
На прощание Гильдбурга подарила Гугдитриху золотое кольцо.
— Носи его, не снимая, — сказала она, — оно будет напоминать тебе обо мне.
Так вернулся Гугдитрих в свое королевство. Города свои и земли нашел он в полном благополучии и порядке; его подданные и слуги встретили его с радостью и почетом. Но все же невесело казалось ему в Константинополе; уже целых полгода жил он там, и при взгляде на кольцо сердце его каждый раз сжималось от тоски по милой его жене.
Так же тосковала в Салониках и Гильдбурга.
Наконец наступил день, когда на рассвете родился у нее мальчик. Внимательно осмотрев ребенка, она приметила у него на спине между плеч красный крестик, — знак, по которому она всегда могла узнать свое дитя, — и передала младенца привратнику и сторожу, прося их тайно ото всех окрестить его. Привратник и сторож, опасаясь, как бы младенец не выдал себя криком, решились до ночи спрятать его за стеною замка в густом кустарнике. Так они и сделали.
Ребенок мирно спал в кустах, как вдруг появился волк, нередко приходивший сюда, чтобы поживиться курами. Увидя ребенка, он схватил его в пасть и побежал с ним в лес, к своему логову в пещере высокой горы. Там ждала его волчица с четырьмя новорожденными волчатами. Старый волк положил ребенка около волчат, предполагая, что они его съедят, но они были еще так молоды, что даже и не тронули младенца.
На другой день король Вальгунт собрался на охоту и приметил волка, бродившего в кустах. Погнался он за ним со своими охотниками и настиг его в лесу у самого логовища. Тут нашли они волчицу с четырьмя волчатами, а с ними — младенца.