— Государь, — сказал он, — я передал Дитриху твои слова, и теперь поступай, как тебе будет угодно. Отныне вы — чужие друг другу: он не приедет.
Великая беда и горе постигли тут Дитриха, и вероломство было их причиной. Это было первое горе, которое познал он прежде, чем успел достичь полной возмужалости. Эрменрих предлагал свое золото каждому витязю и щедро осыпал дарами тех, кто соглашался служить ему за плату. Так собрал он большое войско и сейчас же пошел с ним туда, где наверняка ждала его слава, — в герцогство Сполето. Много вреда причинил он тут. В марке Анкона опустошил он земли, разорил людей и приказал все спалить пожаром. Недолго оставался он и тут и пошел дальше, повсюду неся с собою грабеж и пожары. Никому не было пощады, ни знатным, ни малым, ни богатым, ни бедным, ни врагам, ни купцам, ни другим заезжим людям: всем приходилось туго от измены Эрменриха племяннику своему, Дитриху. Но Эрменрих о том и не думал и продолжал разорять огнем и мечом одну землю за другою. Так, не зная стыда, захватил он все римское царство, распространив, пожары до самого Милана и, не задумываясь, избивал мужчин и женщин. Со временем Господь наказал его за это, но тогда повсюду стоял вопль и плач, и только и было толку, что об этой обиде и угнетении Но король Дитрих ничего еще не слыхал о бедствиях, постигавших его людей.
Но вот в Равенне герцог Сабен узнал, что Эрменрих с войском стоит перед городом Миланом. К сожалению, была то правда, и никто не спасся от его руки. Говорят, Эрменрих дал клятву, что он не остановится на своем пути, пока не возьмет Берна.
Дитрих узнал обо всем от Фолькнанта, которого поспешил послать к нему с вестями герцог Сабеи Сначала Гильдебранд не хотел и верить, чтобы Эрменрих успел собрать такое большое войско, но Фолькнант утверждал, что при Эрменрихе до восьмидесяти тысяч воинов, и умолял Гильдебранда и Дитриха поскорее сзывать к себе на помощь своих друзей.
— Не надо только торопиться и действовать опрометчиво, — отвечал Гильдебранд, — и мы соберем такую силу, что Эрменриху придется плохо.
В то время, как они так совещались, пришла весть, что к Берну подходит какое-то чужое войско. Дитрих думал уже, что то появились враги, и приказал готовиться к защите города, но тут во двор его бурга въехало двое всем хорошо известных рыцарей: то были Гельмшарт и могучий Вольфгарт. Приехали они с вестью, что могучее войско, подходившее к городу, все состоит из надежных и преданных Дитриху друзей; они собрались к нему на помощь, как только узнали о вероломстве Эрменриха.
Тем временем прибывшие воины вошли в город и были там радушно приняты. Но не пришлось им долго отдыхать: враги были уже близко.
Дитрих объявил, что он намерен выйти со своим войском из города и напасть на Эрменриха, и при этой вести во всем городе поднялся плач и сетования: то матери и жены оплакивали своих сыновей и мужей, отправлявшихся в битву и, может быть, на верную смерть. Наконец сам король Дитрих вышел к толпившемуся народу и сказал: «Если есть здесь хоть кто-нибудь, кого я обидел или кому я причинил зло, то пусть он простит меня за то ради Господа Бога; не знаю, придется ли еще нам с вами свидеться». При этих словах плач и сетования только усилились, и все воскликнули, как один человек: «Да сохранит тебя Господь! Ты никогда не причинял нам никакого зла!»
Стояла глухая ночь, когда Дитрих со своими воинами услыхал вдали глухой шум от подходившего неприятельского войска. Гильдебранд посоветовал выслать соглядатаев, чтобы разведать, как велики неприятельские силы. Дитрих послал самого старика Гильдебранда и с ним Фолькнанта, Эревина и Гельмшарта; но не рады были они тому, что увидели.
— Государь, — сказали они, возвратясь к Дитриху, — враги чересчур многочисленны, и тебе их не одолеть. Вернись в город и придумай что-нибудь другое.
— О возвращении не может быть и речи, — воскликнул пылкий Вольфгарт, — мы должны сами напасть на них, витязи, хотя бы их было там до шестидесяти против одного из нас!
Дитрих же молча взял в руки знамя.
Воины тронулись, и в то время, как они подвигались вперед, к Дитриху тихонько подъехал рыцарь; это был Гупольт. Он прокрался в лагерь Эрменриха и привез оттуда отрадное известие: все воины спали там глубоким сном. Дитрих решил сейчас же дать битву; воины пришпорили коней и с обнаженными мечами и военным кличем Дитриха бросились вперед.
Всполошились люди Эрменриха, заслыша возгласы и топот коней.
— К оружию! На коня! — кричали они спросонок.
Но почти никто из них не успел приготовиться к обороне, когда воины Дитриха ворвались в их лагерь. Не потерялся Ринольд Миланский: с горстью своих воинов отважно встретил он Вольфгарта. Но это была последняя его битва: Вольфгарт ударом меча рассек ему шлем и череп. Вслед за Ринольдом встретил Вольфгарта Гейме со своими рыцарями, но и для них стычка оказалась столь же неудачной, и они потеряли многих воинов.