- Да, тот еще видок был, - гоготнул бритый на лысо матрос с короткой бородой, отпивая ром из бутылки.
Рэй усмехнулся.
- Но тут-то нет ни леса, ни оврагов. Бежать некуда.
- Так он на мачту залезет и будет из «вороньего гнезда» портками размахивать, - команда снова зашлась в новом приступе смеха.
Кто бы мог подумать, что я буду сидеть в окружении моряков на паруснике, распивать алкогольные напитки и слушать жизненные байки, в основном непристойного характера. Хотя обычно, по-моему, у них других тем для разговоров и не бывает. Вот лично я, еще пару часов назад даже представить себе не могла такую картину. Однако я в ней и чувствую себя на удивление вполне комфортно. Особенно в своей нормальной одежде.
Собственно, как я вообще здесь оказалась? Да все просто. По возвращении из форта Коннор категорически воспротивился моему возвращению в таверну, где я сняла комнату, и сказал, что домой я поплыву на Аквиле. Мол, в городе оставаться опасно, меня видели солдаты, могут узнать и все в том же духе. Так как в Бостон я приехала на Агате вместе с сухопутным торговцем из Дэвенпорта и возвращаться обратно мы тоже договорились вместе, ибо одной путешествовать себе дороже, Коннор проворчав что-то вроде: "Хорошо, я все улажу" умчался в город. Вернулся он примерно через час, ведя за собой моего коня. Матросы живо соорудили для Агата импровизированное стойло и Аквила, не дожидаясь рассвета, покинула Бостонский порт.
Я отхлебнула из кружки сладкого красного вина, которое специально для меня раздобыли матросы, когда я заявилась на корабль мрачная и злая, под угрозой сноса препятствующих конструкций с петель, хлопнув дверью капитанской каюты, и по-царски устроилась на мягких тюках перевязанных бечевкой. Поджав под себя одну ногу, я облокотилась на них спиной. Остальные в хаотическом порядке расползлись вокруг грот-мачты так, чтобы попадать под освещенный участок палубы от двух масляных ламп, висевших на ней. Некоторые сидели на бочках, другие развалились на тюках, а третьи очень удобно чувствовали себя на голой палубе. Среди нас не было только Коннора. Он предпочел не принимать участия в пьянке и теперь возвышался над нашими головушками за штурвалом, но при этом отчетливо слыша каждое слово.
- До сих пор не могу понять как тебе удалось закадрить ту красотку из "Красной Розы", - с хрипотцой посмеиваясь мистер Фолкнер ткнул донышком бутылки в сторону высокого симпатичного Сэма. Его тут так и называли - Красавчик Сэм.
Матрос коварно улыбнулся и пожал плечами.
- Я просто подошел к ней и сказал: "Милая, может мы сыграем в Адама и Еву на всю ночь?"
Я не удержалась и прыснула от смеха.
- В жизни не слышала ничего глупее.
- Но зато это работает.
- Ага, разве что в подобных заведениях. Нет серьезно. Порой идешь по улице и слышишь отовсюду только неприличные предложения. Что это за знакомство такое? Где романтика? Где принцы на белых конях и рыцари в сияющих доспехах? Нету. Тю-тю. Кстати говоря... - я перевернула кружку, убеждаясь, что в ней ничего не осталось, и протянула ее Рэю, ожидая пополнения. Брат смерил нас с ней осуждающим взглядом, но видимо решив, что я сегодня заслужила расслабиться, налил вина, правда меньше чем я ожидала, но требовать еще мне было в лом. Сделала большой глоток, слегка расплывчатым взором оглядела присутствующих и продолжила говорить о наболевшем: - Постоянно с во-о-о-т таким намеком приглашают девушку прогуляться или в гости. Почему бы ее не пригласить, к примеру... ммм... на ананасы. Никакой фантазии.
- Потому что ананасы бывают только у несуществующих принцев, - утирая с глаз слезы, сквозь смех проговорил мистер Фолкнер.
- Да у всех мужчин одна и та же проблема: две головы, а работает всего одна. И уж точно не эта, - я постучала себя согнутым пальцем по лбу.
Вся Аквила просто легла на месте. Один из матросов так хохотал, что свалился с бочки и покатился вместе с ней по палубе.
- Я бы оспорил, - сдавленно произнес другой, - но сил уже нет.
Вскоре эта тема была благополучно закрыта. Устав хохотать и заваливать друг друга шутками, кто-то предложил скоротать время за песнями. И все бы было замечательно, если бы Рэй назло мне не осклабившись, заявил:
- А вы знали, что Элис отлично поет.
- Чего? - я встрепенулась как сурикат в минуту опасности, трезвея сразу процентов на пятьдесят.