Все это исходило изнутри корабля, а снаружи уже закончилась атмосфера, но начался пояс обломков, оставшихся от космических боев. Визуальный интерфейс Тобина был сфокусирован на голосхемах орбитального мусора и сетке точечной обороны, которая отбивалась от попадающихся на пути кусков с помощью гравитационных пращей и выстрелов из электромагнитных катапульт. Даже для такого опытного пилота, как Тобин, это была нелегкая работа, и поэтому, разумеется, именно сейчас сервитор-страж должен был объявить о прибытии магоса Тея.
Тобин не стал поднимать на него взгляд. Он был в единении с кораблем и его функциями, так что мусорная голова мог только выдать приказ высшего приоритета или же ждать. По левой лопатке пробежала волна ощущений, похожих на мурашки, и ушла в бок — одна из бригад отражателей спроецировала гравитацию корабля наружу как раз вовремя, чтобы направить крутящийся навстречу обломок по другому курсу. Тобин открыл схему, одобрил курс и открыл линию обмена данными с ячейкой бригады, чтобы похвалить ее начальницу и успокоить машинных духов в гравитационной праще. Отсоединившись от линии, он снова ощутил эту возмутительную тряску из ангара титанов. Что там еще? Когда они взлетели, он, несмотря на огонь, трижды проверил данные от этого отсека, и знал, что машина Архиврага надежно закреплена. И к тому же там с нею был Тей, он ведь, черт возьми, поднялся на борт внутри этой твари, и лишь недавно…
Панель внутреннего ауспика исчезла со зрительного экрана Тобина. Меньше чем через секунду погас пляшущий зеленый рой, отображающий вокс-потоки. Холод, который пронизал живот Тобина, не имел никакой связи с данными от корабля.
Времени вокализировать не было. Быстрая очередь кода по общему каналу приказала экипажу всех отсеков занять боевые посты. Моргнули и пропали линии манифольда, соединяющие его с грузовым отсеком. Сжатый сигнал тревоги ушел к зиккурату, предупреждая его об экстренной ситуации на мостике, и тут же раздался хор металлического грохота — люки мостика наглухо закрылись. Тобин начал вытаскивать себя из систем корабля так быстро, как только смел, и как только он покидал их, они исчезали вокруг него. Он был словно человек, бегущий по земле, что исчезает в сантиметре от его пяток; он мчался по освещенному залу, где вокруг один за другим гасли светильники.
Когда он вернулся к своим физическим ощущениям, в клиновидном, сводчатом помещении мостика царило немыслимое спокойствие. Сервиторы сидели, развалившись, в своих нишах, и их вид не выдавал ничего странного, пусть хотя бы тиком истощенных мышц. Инфосферы по-прежнему сияли мерцающим зеленым светом, стебли люменов, оплетающие стены, по-прежнему блистали белым золотом. Все так же летали под потолком три горгульи из серебряной филиграни, оставляя позади хвосты из потоков благовоний. Мягкий звон машинных тотемов, свисающих с их крыльев, звучал контрапунктом к басовой ноте двигателей, гудение которой отдавалось по всему корпусу.
Тобин покрутил вспотевшей головой, увидел магоса Тея, потянулся, чтобы ударить предателя зондом ноэтического перехвата, и его отшвырнул назад взрыв болезненной статики, от которого он откинулся на командный трон, оглушенный, с помутившимся сознанием.
XXXIV
Тей почувствовал импульс, который поразил Тобина, ощутил, как Наследный Король запустил разряд внутри его тела и с ревом вышвырнул его наружу. Хватка Короля становилась сильнее, и хотя поначалу его манипуляции были исполнены злобной грубости, он учился управлению с хищной, пугающей скоростью. Тей почувствовал, как его правая рука вытягивается вперед, а потом с болезненным скрежетом из ладони вышло три дендрита с оптическими кристаллами. Они зашевелились над ближайшей консолью и вонзились в ее панель.
— Одним из изменений будет, к примеру, вот это. Мы переделаем тебя в нового пилота этого корабля. Когда мы найдем моего создателя, я стану его крепостью и колесницей, но этот корабль будет моим.
Тей ощутил, как начинается соединение — как будто кровь истекала через дендриты в панель. Инфосферы по всему мостику замерцали янтарным и красным, и вялые тела сервиторов задергались им в такт.
— Это теперь мое. Все мое, — в голосе Короля слышалась нотка нетерпения. — И ты будешь связывать меня с ним. Тот, другой, со временем станет ненужен, ты ведь позаботишься об этом?
Хватка Короля менялась, он обращал силы внутрь. Тей поборол страх и приготовился. Скоро настанет конец.
— У тебя есть твои навыки. У тебя здесь так много всего. Так много! Так много того, что полностью принадлежит мне.
Напор Короля погружался все глубже в его голову. Мысли пульсировали под его давлением. Что-то начало царапать поверхность его ментальных заслонов, как невидимые когти, терзающие стальную дверь. Все нервы Тея с головы до пят визжали и гудели.
— Меня не гневит твое сопротивление, — раздался голос Короля, когда он снял верхний слой сознания Тея и прикоснулся к его ободранным мыслям, — но это весьма жестокое заблуждение — думать, будто ты способен остановить меня. Покажи мне, как управлять кораблем. Ты будешь вести его, служа мне. Покажи!
Вес Короля обрушился на Тея, и его сознание поддалось, как мягкий плод под пятой сапога. На мгновение в голове не осталось ни одной связной мысли; даже восприятие перестало иметь смысл — все вокруг превратилось в нагромождение неясных форм и ощущений, пока сознание не восстановило себя и не организовало чувства заново. Образы и ощущения сплетались и сливались, пока Король шарил в его голове.
Тей начал концентрироваться на путях, исходящих из его разума, и увидел пылающие потоком данных каналы, ведущие к системам управления кораблем. Он смотрел, как наружу исходят команды, а обратно приходят показания, и слышал крики экипажа — по всему кораблю оживали механизмы, включался и выключался свет, дрожала и пульсировала искусственная гравитация. Он в отчаянии наблюдал, как в манифольде корабля появляются кодовые аватары магосов, с трудом пытающихся восстановить спокойствие в его системах, но их колотит и сминает расширяющийся ураган власти Короля. Мысли Тея содрогались в конвульсиях, пока Король раздирал его архивы умений и вытаскивал коды управления кораблями в активный режим. Изуверский Интеллект обладал невероятной силой разума, что поражала и приводила в ужас.
Тей ничего не мог поделать против грубой мощи, и поэтому он бежал от нее. Время заканчивалось. Он должен был двигаться, пока оно еще оставалось на его стороне.
Тей отменил даже попытки добраться до сенсоров собственных конечностей и отключил центры восприятия. Узел инфометок и референтных ссылок исчез из его зрения, и вид мостика остался голым — ничего, кроме того, что показывали ему глаза без всякой поддержки. Тобин отползал на спине назад, пытаясь увеличить расстояние, и слепо тыкал в воздух дулом какого-то маленького тупоносого пистолета для самообороны. Два сервитора на контрольных панелях корчились, работая в ускоренном режиме. Их темно-красные накидки были заляпаны питательной жидкостью, сочащейся, словно слюна, из вырванных трубок. Другие обвисли в своих ячейках или упали лицом вперед на кафедры. А хуже всего было то, что, как увидел Тей сереющим зрением, некоторые сервиторы снова начали двигаться, подчиняясь кодовым командам, которые, по всей видимости, исходили от него.