— Марута погибла вместе с девочками. В самом конце исхода случилось несколько одновременных прорывов. Мы потеряли около пятидесяти тысяч человек. Демоны перли всей своей оравой, как чуяли о скором закрытии перехода. Это была самая жуткая бойня, в которой мне довелось участвовать, — и Заган смахнул набежавшую слезу.
— Извините, но я хотел бы побыть один, — Леон, закрыв глаза, откинулся на подушки.
Главный маг вышел из комнаты, и землянин остался один. На душе было тяжко и мерзопакостно. Гибель близких людей всегда горе, а тут еще и не родившийся ребенок. Не сдержавшись, Леон закусил угол подушки и тихонько завыл. Он плакал молча и страшно, лишь две скупые слезы прокатились по впалым щекам. Постепенно успокоившись, он заснул.
Ему приснился альпийский луг, усеянный алыми маками. Три женщины — одна с ребенком на руках — стояли на небольшом холме. В белых свободных одеждах они походили на ангелов. Подойдя ближе, Леон узнал родные лица. Марута, Маха с ребеночком и Эва нежно и печально улыбались Леону. Он побежал к ним, но расстояние почему-то не уменьшалось, а затем женщины стали отдаляться и исчезли, помахав на прощание руками.
Землянин проснулся с мокрым от слез лицом.
«Они ушли навсегда. Господи, да где же твоя справедливость, ты забираешь лучших из лучших, а всякая мразь топчет землю», — после этой тирады, произнесенной шепотом, Леон заснул и спал до обеда.
На другой день он выздоровел окончательно. Вытребовал у Люции свою одежду и отправился на прогулку, чем поверг в шок магов, и Загана в том числе. Они считали, что для полной реабилитации героя понадобится не менее месяца.
— Уникальный экземпляр, — бормотал Заган, провожая взглядом гуляющего Леона. В Главном маге некстати «проснулся» ученый-естествоиспытатель.
Глава IX
Забравшийся на вершину зеленого холма человек уселся на брошенный плащ и, коротко вздохнув, принялся было за медитацию, но невнятный гул с побережья мешал сосредоточиться.
Леон, а это был именно он, недовольно глянул вниз. Панорама какого-то полуцыганского табора, раскинувшегося от края и до края горизонта, после нескольких минут созерцания вызвала у него некоторое недоумение.
Людское море занималось своими делами, совершая хаотичные, на первый взгляд, движения, снуя туда-сюда подобно муравьям в муравейнике. Ничего толкового и полезного Божьи воины не делали. Ни тебе свежесрубленных домов, ни возделанных полей… Создавалось впечатление временной стоянки, короткого привала, что ли, и вот этого землянин понять не мог.
Взобравшегося к нему Загана он учуял давно и поприветствовал Главного мага взмахом руки.
— Извините, что не встаю.
— Сидите, сидите, — и Заган устроился рядышком на травке. — Вы, Леон, небось гадаете о странном поведении моего народа?
— Совершенно верно, такое впечатление, что все ждут момента слинять подальше отсюда.
— В самую точку. Многим не по душе здешний климат — слишком жарко и сыро, а главное, отсутствие внешней опасности.
— Ишь ты, адреналина им, значит, не хватает, — и Леон осуждающе скорчил рожу.
Заган только сокрушенно развел руками. Помолчали. Внезапно землянин широко улыбнулся:
— У меня появилась неплохая идея. На Северном материке есть место, где ваши милитари будут чувствовать себя как дома. А уж приключений на свою задницу найдут выше крыши.
И Леон поведал Загану о запретных землях. В процессе рассказа Главный маг азартно потирал ладони и в конце выдал вердикт:
— Вы, господин Леон, спасаете нас во второй раз.
Они еще немного пообщались, обговаривая детали, а потом Леон задал вопрос, мучивший его последнее время.
— Как по-вашему, магический дар и способности ко мне вернутся? Или все кончено?
Заган тяжело вздохнул:
— Если честно, не знаю. Теоретически постепенно все должно прийти в норму, вы же не сожгли себя. Но когда это произойдет, одному Единому Творцу известно. Будем надеяться на лучшее.
— Будем, — уныло согласился Леон.
Два десятка юных красавиц, стоящих перед наследным принцем, вызывали в нем сумбурные чувства — от раздражения до восхищения. Девушки были настолько привлекательны и сексапильны, что, не случись недавней трагической потери, Леон долго бы не раздумывал и взял с собой в дальнюю дорогу всех. Сейчас не тот случай.
Ухватив Загана за локоть, он увлек того в сторону, подальше от шеренги прелестниц.
— Вы с ума сошли или решили зло пошутить со мной? — прошипел сердито Леон Главному магу. Заган спокойно отодрал от себя кипевшего в негодовании землянина.
— Перестаньте пыхтеть, перед вами элита, лучшие из лучших. Эти девочки в совершенстве владеют магией создания порталов на большие расстояния. Да и бойцы не из последних, поверьте на слово. У нас тут дело до дуэлей доходило, куча народу желали вас сопровождать.
— Охренеть не встать, они что же всем кагалом со мной попрутся?
— Естественно, народному герою положена достойная охрана, — Заган вещал с серьезной мордой лица, и лишь приглядевшись, можно было заметить в его глазах веселых чертенят.
Леон тяжело вздохнул и молча пошел в свой шатер, знал по опыту — спорить с Главным магом бесполезно. Божьи воины вообще отличались упрямством, правда, в разумных пределах.
Месяц длилась подготовка к дальнему походу. Переброску порталом через океан отвергли сразу — ненужный риск ни к чему. Без маяка можно оказаться далеко от берега Северного континента, перспектива сгинуть в морских волнах никого не прельщала.
Старого знакомого — капитана Ковенто — Божьи воины согласно приказу сдернули буквально с очередной любовницы, когда тот предавался утехам в одном из второсортных портовых трактиров.
Проснувшись, капитан с удивлением таращился на незнакомый интерьер. Вид богатого шатра поверг морского волка в уныние: опоили, суки, в трактире и продали в рабство кочевникам. Правда, смущало отсутствие рабского ошейника и то, что он в своей родной одежде, а в карманах камзола звенят монеты. Не обобрали, не украли — странно… Помотав похмельной головой, Ковенто сделал единственно здравый вывод: все зло — от баб.
Не он первый, не он последний. Мужики одинаковы во всех мирах — хоть в параллельных, хоть в перпендикулярных. Ей-богу, хуже детей. Завидев смазливую мордашку и тугую попку, теряют остатки рассудка и, блея, идут на заклание. Как в том анекдоте: «Ой, кто это? — Это мы, твои мозги, услышали, что ты влюбился, дак зашли попрощаться».
К сожалению, человек так устроен — не хочет учиться на чужих ошибках, предпочитает сам получать в лоб за свою глупость, или за болезнь под названием «любовь».
Надеюсь, уважаемый читатель не подумал о том, что такие самокритичные мысли возникли у нашего бравого капитана. Нет, там даже близко не стояло. Ковенто зло размышлял об чем-нибудь выпить или дать кому-нибудь по морде.
Полог шатра распахнулся и появился спаситель, держащий объемистый кувшин двумя руками и явно не с водой. Лицо вошедшего здоровяка было знакомо капитану, но вот незадача: болезненное состояние не давало полностью узнать незнакомца.
Леон, имевший армейский опыт и видя зеленую физиономию Ковенто, не стал тратить время на пустые приветствия и разговоры. Выудив из кожаного сундучка серебряные бокалы, щедро наплескал в них вина.
От поплывшего по шатру аромата у Ковенто мигом поднялось настроение. Выпили молча, не чокаясь. Придя в себя, капитан уверенно заявил:
— Я вас знаю.
— Естественно, некоторое время назад мы с девушкой шли на вашей «Черепахе» к Северному континенту.
— Точно.
И капитан шустро налил из кувшина «волшебный нектар». Выпили. Ковенто, расправив усы, подбоченился:
— А ведь я стал знаменит благодаря вам, господин Леон. Так сказать, первопроходец, — он неожиданно тяжело вздохнул.
— Что, уважаемый, тяжко давит бремя славы? — участливо поинтересовался Леон.
— И не говорите, еще немного, и я сопьюсь окончательно.
— Это вряд ли. Капитан, предлагаю повторить плавание до Северного континента.