К половине второго ночи весь дом погрузился в сон. Уснули даже те, кто обычно большую часть ночи бодрствовал, Роза сама лично приложила к этому руку. Она расставила свечи на столе в своей комнате, достала новую колоду карт и Валин волос.
— Ну, что же милая, не подведи тетушку Розу, — прошептала она.
Вытащила из колоды бубновую даму. Покрутила ее в руках, подумала и засунула ее обратно.
— Нет, дорогая, ты у нас будешь дамой пик, — тихо сказала гадалка.
В небольшую плошку накидала каких-то трав, что-то маслянистое капнула туда из бутылочки. Отправила туда Валюшкин волос и все это подожгла. Смесь сначала задымила, а потом вспыхнула небольшим огоньком. Роза забормотала под нос себе слова заклятия, и стала водить над дымом игральной картой.
Повторяла она ритуальные слова до тех пор, пока в плошке все не сгорело. Сколько времени прошло, она не замечала. Взяла заговоренную карту в руки и пошла с ней к комнате Алмаза.
— Ну, что, дорогая, ты знаешь, что нужно сделать, — прошептала гадалка.
Роза подсунула под дверь карту, пошептала нужные слова и ушла.
Барон только задремал. Его немного отпустило, но слабость и головокружение никуда не ушли. В комнате что-то зашуршало, словно кто-то крался к его кровати. Он вынырнул из полудремы и включил ночник. Никого не было. Алмаз прикрыл глаза и начал проваливаться в сон.
Карта около двери зашевелилась, и стала дергаться в разные стороны. Из нее показался сначала ноготок, затем пальчик, потом кисть. Постепенно из карты выбралась шикарная девица с черными распущенными длинными волосами в полупрозрачных шароварах и таком же топике на голое тело. Барышня была точной копией Валентины, но только ярче, сочней, соблазнительней оригинала.
Она оглядела комнату и обнаружила спящего Алмаза. Мужчина снова открыл глаза и обалдел от такой красоты. Он стал тереть глаза, решив, что это сон. Однако видение никуда не исчезало. К тому же девица стала задорно и заливисто смеяться.
— Не ждал меня? — спросила барышня.
— Значит, Розка, все же выполнила свое обещание, — пробормотал барон. — Иди ко мне.
Мужчина протянул руки к девице. Она снова расхохоталась.
— Давай, я тебе сначала станцую, — прошептала она.
Девица стала томно раскачивать бедрами, поводить плечами, и взмахивать руками. Всем своим видом дразня и соблазняя барона. Она манила и завлекала его.
— Идем, идем ко мне, ты такая сладкая, — стал шептать он.
Она запрыгнула на кровать, и уселась сверху на мужчину. Он потянулся к ней, но девица не дала себя поцеловать, а только снова начала смеяться.
— Какой ты нетерпеливый, — сказала она кокетливо.
Барышня принялась поглаживать его по груди, а затем легко засунула обе кисти ему в грудную клетку. У барона лицо перекосилось от ужаса. Почему-то все тело сковало параличом и он не смог пошевелиться. Девица продолжала улыбаться, вот только улыбка у нее была, как у хищницы, которая поймала птичку в клетку. Она сжимала его сердце все сильней и сильней, а затем поцеловала его в губы, поймав предсмертные судороги.
Девица спрыгнула с мертвеца, подобрала свою карту и стала разглядывать пустую картонку. На столе нашла дорогую зажигалку, и подожгла карту. Как только картон догорел, так и исчезла пиковая дама.
Утром Роза обнаружила в кровати бездыханное тело Алмаза. В таборе наступили дни траура. Никто больше не вспоминал про Валентину.
Глава 68. Свидетельница
Валентина последние дни мучило какое-то предчувствие, но все проходило в обычном режиме, и даже экзамены ее не беспокоили, сдавалось все легко и без придирок. Пару раз вызывала Федора к себе, чтобы узнать все ли у него в порядке. Он клялся и божился, что ничего такого страшного вокруг нее не происходит, только то, что пойдет ей и другим людям на пользу.
Тимофей в последние дни не появлялся, был сильно занят, у него на первом месте были экзамены и зачеты. Валя особо и не переживала из-за этого, сама все усиленно учила. Аббадон вернул на место почищенный ковер, правда, рисунок был тот же, а вот цвет сменился с красного на темно синий. На все Валины вопросы, он делал глупое кошачье лицо и начинал усиленно фырчать. Наверное, от бабушки научился уходить от ответов.
Клавдия Сергеевна принялась за расхламление квартиры, что-то все время вытаскивала и выбрасывала, вернее отправляла Валю с кульками на помойку.
— Захламились, пройти негде, дышать нечем. Я помру, будешь несколько лет барахло выбрасывать, — ворчала бабулька.