Она бросила швабру, открыла небольшой чуланчик с надписью гардероб, вытащила два чистых халата и сунула им в руки.
— А у тебя чего братец такой зеленый? — спросила она. — Не ели поди ничего, хлопцы.
— Просто он больницы не любит, — улыбнулся Тимоха. — Страх с детства.
— Аааа, а то может чайку со мной, да с пряниками? Федоровна подождет, не при смерти чать уж.
— Нет, спасибо, — махнул рукой Тимофей. — Мы пойдем, бабаню хочется скорей увидеть.
Они поднялись на второй этаж и потихоньку пошли, заглядывая в палаты. Видно, было приемное время, в некоторых палатах сидели и общались посетители. Из ординаторской вышел худой высокий врач и окликнул ребят.
— Парни, вы к кому? Дальше нельзя. Там у нас реанимация.
— Мы к бабане пришли, — сказал Илюха.
— Вдвоем нельзя, — помотал головой врач. — В принципе даже по одному нельзя, но она сегодня утром очнулась. Всем рассказывала, что к ней внуки приедут. Давайте так, сначала один зайдет, пообщается, а потом второй. Не всей толпой за раз, а по очереди. Только на три минуты не больше, очень уж она плоха. Сейчас разволнуется и мы ее снова будем ловить. Так, что я вас предупредил, по одному. Кто первый?
— Я пойду, — кивнул Илюха и сделал шаг вперед.
— Ты, брат, сам весь зеленый. Может в коридорчике посидишь?
— Нет, пойду.
— Только без глупостей, — тихо прошептал Тимофей.
— Я понял, просто гляну. А можно дверь не закрывать? — попросил он врача.
— Можно, — кивнул тот.
Илюха тихонько зашел в палату, и встал на колени рядом с бабушкиной кроватью.
— Бабаня, — тихо позвал он.
Бабушка приоткрыла глаза.
— Тимошенька, это ты? — охнула она.
— Нет, бабаня, это Илья.
— Илюшенька, приехал все же. Как я рада тебя видеть. А Тимошка с тобой? — спросила она, поглаживая слабой рукой внука.
— Со мной, в коридоре стоит, — слабо ответил парень.
— Всё, говорил же без глупостей, — рванул в палату Тимоха. — Доктор, помогите.
Они вдвоем выволокли теряющего сознание Илью.
— Я не хотел, оно само получилось, — еле прошептал Илья и отключился.
Прибежала медсестра. Вокруг парня стали хлопотать. Тимоха быстро заскочил в палату к бабане.
— Бабаня, я приехал. Выздоравливай. С Илюхой все в порядке, от духоты сморило, да не ели ничего толком. Сейчас перекусим и к тебе вечером заскочим, или завтра с утра, — он поцеловал сухую старушкину ручку и побежал назад в коридор.
Илюху приводили в чувства, но как-то плохо получалось.
— Там есть еще одна свободная койка, — неловко пошутил доктор.
— Не надо, лучше на воздух, — помотал головой Тимоха.
Брату вкололи какой-то препарат, щеки сразу порозовели и он открыл глаза.
— Идем? — спросил его Тимофей.
— Идем, — прошептал Илья.
— Сейчас я его провожу и вернусь к вам. Вы мне все расскажете.
— Может ты его все же в больнице оставишь? Хотя бы до завтрашнего утра, — стал уговаривать доктор.
— Нет, домой, — просипел Илюха.
Тимофей подхватил его под руку и они пошли на выход. Вышли на улицу и Илюха рухнул на скамейку рядом с больницей. За ними выскочила та самая санитарка. Она несла в руках горячий чай и пакетик с пряниками.
— На, касатик, выпей. Чай сладкий. Хосподи ты боже мой, — запричитала она. — Разве можно ходить нежрамши. А?
Илья вопросительно посмотрел на Тимофея.
— Пей, — спокойно сказал ему брат.
Парень принял из рук санитарки чашку с чаем и взял один пряник. Тим стащил с себя халат, и отдал женщине.
— Спасибо вам огромное.
— Да, что там. Сама по молодости в голодные омороки падала, — махнула она рукой.
— Как вы сказали? Омороки? — с интересом взглянул на нее Тимофей.
— Ну, да, омороки.
Тимоха помог снять халат брату, и отдал его санитарке.
— Чашку потом занесете. Можете ее на подоконник поставить в коридоре. Я потом заберу. Побежала я, мне еще палаты помыть надобно. Не хворайте, касатики.
— Вот, человек все от души делает, — взглянул в сторону удаляющейся санитарки Тимоха. — А ты пей чай, балбес.
Глава 94. Затарились
Илюха покачиваясь встал с лавки и пошел на противоположную сторону улицы. Там он плюхнулся на скамейку рядом с почтой, и тяжело задышал. Осторожно отпил горячий чай из кружки откусил маленький кусочек пряника.
— Совсем туго? — сочувственно спросил Тимоха.
— Да вообще жестко, — помотал головой Илья. — У меня в больнице грудь на части разрывалась, словно в нее тысячу осколков воткнули.
— А ты зачем лечить начал? — спросил старший брат.