Любовь смотрела в экран монитора и тихо разговаривала с Валентиной.
— Поймать она нас пыталась, эка цаца, — хмыкнула тетка в бюстгальтере и юбке. — Прям Эркюль Пуаро в платье. Не так уж много мы у тебя и украли. Мы разве виноваты, что у тебя продавщицы такие лохушки, к вечеру уже уставшие и плохо соображающие. Прям сам Бог велел таких очистить.
— А на девчонке то зубки пообломали? Да? — усмехнулась Люба. — Не на ту напали. Она вас двоих уделала. Маленькая, худенькая, по сравнению с вами двумя коровами, а ушатала одной левой.
— Мы на нее в суд подадим за причинение ущерба здоровью, — ответила мадама, которая продолжала отдыхать, лежа на полу.
— А ты докажи, сначала. — Любовь начала злиться. — Сядете у меня, как миленькие, я то постараюсь, у меня все эпизоды с вашими мордашками имеются.
— Я бабушке позвоню, а то она волноваться будет, — сказала Валя и вышла из магазина.
Ей хотелось немного подышать воздухом. Однако улица ее встретила не вечерней прохладой, а парящим от дневной жары асфальтом. Но даже при такой духоте ей было легче, чем в магазине. Там, казалось, воздух был наэлектризован, словно перед грозой, того и гляди молния в кого-нибудь ударит.
Валентина набрала номер Клавдии Сергеевны. Пошли длинные гудки, трубку никто не брал. Сердце бешено застучало в груди, в висках запульсировала кровь. Звонок завершился, а телефон так никто и не взял. Валя набрала еще раз. На этот раз трубку взяли сразу.
— Валюша, мне некогда, — ответила бабушка и сразу сбросила звонок.
— Нормально, — удивилась Валя. — Чем это таким занята наша бабушка. Найдет время, сама перезвонит. Главное, что живая.
Девушка еще немного постояла на улице и вернулась в магазинчик. Через пару минут приехали оперативники и дежурный следователь. Так совпало, что там были все те же ребята, что участвовали в операции по поимке цыганок.
— О, привет, Валентина. Ты у нас сегодня кто, понятая, потерпевшая или подозреваемая? — поинтересовался следователь.
— Я потерпевшая, — вздохнула Валя.
— Тебе прямо везет. Ты этих личностей к себе притягиваешь что ли? Вам надо с Тимофеем тандем организовать. На тебя будут слетаться мотыльки, а Тимоха их будет ловить.
— Ой, не надо мне такого, — замахала руками девушка.
— Кстати, как там Тимоха? Или вы не общаетесь?
— Общаемся, — кивнула Валя. — У него брат ногу сломал, а бабушке вроде легче стало.
— Ну и замечательно, пусть возвращается, нам такие ценные сотрудники нужны. А у тебя, что там на шее? — спросил дежурный следователь.
— Это амулет, — смутилась Валя.
— Да я не про цацки, а про синяки. На шее и на плече. Свежее.
— Так меня воровка за волосы таскала.
— Сейчас тебя кто-нибудь из ребят отвезет в травму, побои снимет, — сказал он деловито.
Они вошли в магазин. Началась стандартная процедура оформления.
— Ох и испачкают мне сейчас все в своем грифеле, — вздохнула Любовь. — Одни убытки с этими воровками.
Первой опросили Валентину, а потом уже всех остальных. Иван, тот самый молоденький полицейский вызвался сопроводить девушку в травм пункт. Провели ее без очереди, быстро сняли побои, написали все в справке и отпустили.
Ребята подвезли Валюшку прямо до дома. Ваня попытался взять у нее телефончик, но она махнула рукой.
— Иван, у меня там бабушка старенькая одна. Я очень переживаю, и так столько времени прошло. Она до сих пор не звонила. Спасибо вам за то, что меня до дома подкинули и там без очереди провели. Всего доброго, — она развернулась и побежала в подъезд.
Молодой человек только грустно вздохнул, глядя ей вслед.
— Эх, не везет тебе, Ванька, с бабами, — хлопнул его напарник по плечу. — У следака номерок можно взять, если так понравилась.
— Не люблю навязываться, — помотал парнишка головой.
— Ну, как знаешь.
Девушка быстро вбежала на свой этаж, открыла трясущимися руками замок и влетела в квартиру, которая ее встретила тишиной. Валентина не разуваясь кинулась в комнату Клавдии Сергеевны, но там никого не было. Идеально заправленная постель, аккуратно поставленные на комоде флакончики духов, стопка тетрадей и книг на столе.
Валюшка стала набирать бабушкин номер, но ей ответила механическая женщина, что абонент временно недоступен. Девушка побежала по всем комнатам, но бабы Клавы нигде не было.
— Может она скорую себе вызвала? — подумала Валя. — Но тогда в комнате был бы бардак, а тут все убрано.
Зашла на кухню. На столе белел листок бумаги. Развернула записку. В ней было написано ровным аккуратным почерком: «Валюшка, прости меня, но мне не хочется умирать в четырех стенах. Мне хочется свободы, я хочу еще подышать воздухом. Я уехала путешествовать по миру. Связь буду держать через нотариуса. Не поминай меня лихом. Твоя баба Клава».