Валентина плюхнулась на табуретка, вот так баба Клава, вот так сюрприз.
Глава 109. Поездка к доктору
Тимофей с Ильей погрузились в УАЗик участкового и отправились в соседний поселок в травмпункт.
— Эх, свезло тебе парень, на второй день после приезда сломал ногу. С этой Гелькой связываться вообще не стоит. Ты с ней даже не гулял еще, а вон ногу повредил. Это тебя ангел предупреждает, что эта девка для тебя не подходит, — сказал участковый.
— Ну, да, — хмыкнул Тимоха.
— Слушай, Тимофей, я чего вспомнил то. Ходили слухи, что у тебя бабка тоже чем-то таким занимается. — Алексей сдвинул брови.
— Так вам видней, вы же в одном селе живете, — хохотнул парень.
— Да я не про эту говорю, а про ту, что с вами там живет.
— Не живет она уже с нами, померла.
— Ааа, ну пусть земля ей будет пухом.
— Лучше гробовой плитой сверху, — криво усмехнулся Тимоха.
— А чего так? Не любила.
— Нет, — помотал головой Тимофей.
— Меня бабка по отцовской линии тоже не любила, считала, что меня мать нагуляла. Правда, до сих пор жива, грымза старая. Козни до сих пор строит, хоть и лет ей сколько, — болтал Алексей. — Вечно про мать гадостей наговорит отцу, а они потом между собой собачатся. Не всегда нам везет с родней.
— Ничего не поделаешь, — ответила Тимоха.
— А у вас там врачи хорошие? — подал голос Илья.
— Лучшие, — кивнул Алексей. — Петрович, правда, любит прибухнуть, но врач от Бога. У меня как-то сватья на Новый год на ногу села, и своим весом ее чпокнула. Праздник же, все навеселе, повезли ее к Петровичу. Тот был едва теплый. Загрузили его в машину и привезли на рабочее место, так он с закрытыми глазами собрал ее ногу, и там же на кушетке вырубился. Когда приехали на повторный прием, он все удивлялся, кто так искусно собрал ногу. Говорит, был бы трезвый — не собрал.
— Веселая перспектива, — хмыкнул Илья.
Тимоха показал ему кулак.
— Да нормально все будет, парень, соберем и починим, пуще прежнего бегать будешь, — махнул рукой Алексей.
Около неказистого здания сидела небольшая группа травмированных. На крыльце курил колоритный персонаж в белом халате с пятнами разнообразной этиологии. Он с прищуром посмотрел на автомобиль участкового.
— Алексий, ты мне опять своих хануриков приволок? — строго спросил он участкового. — Сколько раз можно повторять, что без страхового полюса я их принимать не буду. У меня вон народа и так полно.
— Чего тогда куришь, стоишь? — спросил его Алексей, протянув руку для приветственного пожатия.
— Я сейчас еще и чай пить буду. Я что не человек что ли, или мне отдых не нужен? — возмутился доктор.
Тимофей помог брату выбраться из автомобиля. Петрович посмотрел на ребят.
— Не местные и не ханурики? Удивительно. Алексий, ты их с поезда ссадил, что ли? Совсем юнцы неоперившиеся.
— Это Тимофей — мой помощник, а вот тот калека — его брат. Кажись ногу сломал.
— Ну, это тебе кажись, а мне нужно руками все пощупать, да на оборудовании посмотреть. Ты, хлопец, шкандыляй в рентгеновскую, сейчас будем фото твоих костей делать, — махнул рукой доктор в сторону неказистого здания.
Ребята вошли в маленький узкий коридор. Там тоже толпился народ. Нашли кабинет под названием «Рентген». Хотели войти, но их остановила тетка в белом халате.
— Куда лезешь без направления — возмутилась она и закрыла перед их носом дверь.
Тимофей аж хохотнул от всего происходящего.
— Но нам Петрович сказал, — начал лепетать Илья.
— Какой он тебе Петрович? Он Савелий Петрович, — возмутилась таже тетка, и снова бухнула дверью.
— Нормальненько, — усмехнулся Тимоха. — Не переживай, Илюха, все будет так, как надо.
Они устроились около стенки и принялись ждать доктора. Появился он только через пять минут в сопровождении участкового.
— А ты чего тут кости свои к стене прижал? Где снимок то?
— Так меня та тетенька не пустила в кабинет, — ответил Илюха.
Петрович распахнул дверь и гаркнул на все здание травмпункт.
— Раиса, почему не работаем? Почему у меня хлопец одноногий в коридоре до сих пор скачет. Где его фото красивого перелома? Раиса, я тебя спрашиваю. Чтобы у меня на столе через три минуты был снимок.
— Савелий Петрович, так он же ничего не сказал, а я мысли чужие читать не умею, — залебезила тетка.