Галина сразу кинулась исполнять всякие предписания врачей, но старушку все равно не держали ноги, у нее кружилась голова и она падала. Пришлось внучке уволиться, чтобы ухаживать за бабушкой. Галка старалась угодить ей, она была мягкой и покладистой, Клавдия ни разу не услышала в свой адрес худого слова.
Теперь вместо доброй и услужливой Галины ей прислали Вальку. Может внучка придуривается и вовсе не болеет, наверное, решила себе отпуск устроить, а чтобы совесть не мучала, прислала свою дочь, решила Клавдия Сергеевна.
— Я им еще покажу, — погрозила кулаком куда-то в пустоту старушка. — Ишь удумали меня обмануть, болеет она, да врет она все.
Она снова воткнула беруши в уши, прибавила на полную громкость телевизор и села читать какой-то детективный роман, надеясь, что правнучка сама сбежит от постоянного шума. Можно еще, чем-нибудь стену намазать, чтобы уж наверняка. Но такая мысль была сразу отметена брезгливой Клавдией Сергеевной, она хоть и старая, но не полоумная бабка. Тут стратегия нужна, а не импульсивность.
Глава 4. Спокойствие, только спокойствие
Валюшка доделала последнюю контрольную. Все, как положено отфотографировала и отправила по электронной почте заказчикам. Получила вторую половину за работу. Свое поучила, лекции почитала, задачки порешала. Посмотрела, что время подходит к десяти часам вечера, надо готовиться ко сну, а то завтра рано вставать. Пошла к бабушке в комнату проведать.
— Валька, ты чего глухая? Тебя не дозовешься? — спросила бабулька.
— Я спать собираюсь. Какую комнату мне можно занять? — спросила Валентина.
Все претензии она просто игнорировала, раз в час она заходила в комнату к Клавдии Сергеевне, чтобы проверить ее. Скакать каждые пять минут к ней, девушка не собиралась.
— Три комнаты в квартире, выбирай любую. Мне все равно. Постельное в каком-то шкафу в детской кажется, и здесь есть. Но тут мое, а там бери что хочешь, — ответила бабушка.
— Туалет, мыться, чай? — коротко поинтересовалась Валя.
— Я кефир на ночь пью, но где-то часов в одиннадцать. В туалет не хочу. Помыться — салфетками обтерлась.
— Кефир сейчас принесу, в туалет придется сходить, — ответила четко по-военному Валентина.
— Я кефир пью в одиннадцать, — возмутилась Клавдия Сергеевна.
— Я в одиннадцать уже сплю. Я его вам принесу, а вы можете его пить в десять, одиннадцать, да хоть в час ночи, — ответила Валя, подсовывая утку под нее.
— Но я не хочу в туалет, — еще больше стала возмущаться бабушка.
— Тогда придется терпеть до утра. Или памперсы? Описаете постель, смогу сменить только утром. Сплю крепко и не слышу.
— Ты и так ни черта ничего не слышишь, — разозлилась Клавдия Сергеевна. — Как мать с тобой живет? Не девка, а тиран в юбке.
— Я люблю ее, а она любит меня, — ответила Валюша и вышла из комнаты.
Через минуту принесла кефир в стакане. Бабушка взяла его, покрутила в руках и поставила на столик.
— Он холодный, — капризно сказала она.
— Конечно, из холодильника, но вы сказали что пить будете через час, а за это время он согреется. В туалет сходили?
Бабулька сердито запыхтела и уставилась куда-то в сторону.
— Я в душ, помоюсь, тогда утку заберу, — сказала Валя и собралась выходить из комнаты.
— Забирай сейчас и…, - бабулька замолчала. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — кивнула девушка.
Валя все убрала, и пошла мыться. После душа чувствовала себя человеком. Телевизор продолжал орать на всю квартиру, но она как-то умела абстрагироваться от шума. В детстве мама с отцом часто ругались, папа слушал рок, а мама классическую музыку. В доме творилась какофония.
Когда переехали к бабушке, то там своя атмосфера, у мамы классическая музыка, у бабушки телевизор и мужчины. Она научилась не реагировать на внешние раздражители, они шли как бы фоном. Часто на фоне шума Валя слышала, как поют птицы, как мяукает кошка, как лает собака.
В одной из комнат, по всей видимости детской, она обнаружила огромный плательный шкаф во всю стену. Там лежало постельное белье, какие-то вещи и одеяла. Подушек не было. Она забрала подушку с одной из кроватей. В этой комнате Вале спать не хотелось, ее напрягал огромный шифоньер. В голове возникли образы разного рода страшилок, как кто-то там живет, или выбирается наружу.