Врага? Меньше всего этот настырный врач походил на врага. Я, конечно, не владела всей информацией, но не думала, что он стал бы заниматься партизанской деятельностью, дожидаясь моего возвращения.
— Выезжаем рано утром. Найди, чем занять себя в дороге. Мы не станем останавливаться так часто, как это было в прошлый раз.
Отдав приказ, как кому-то из своих солдат, Шарон поднялся с кресла и вышел, аккуратно закрыв дверь. Я откинулась на подушки. Прекрасно. Просто великолепно. Не успела освоиться в замке, как надо собираться в дорогу. «Найди, чем занять себя». Если бы я только знала, что нравилось Селенире… Если судить по находкам, она владела магией. В отличие от нее, я слабо себе представляла, что это и как с этим сосуществовать.
— Значит, возьму книги, — решила я, — Селениру, похоже, считают взбалмошной женщиной. Вот и буду оправдывать репутацию. Наберу талмудов, хоть смогу «занять себя» в дороге.
Пять дней. Жуть. Практически во всех романах фэнтези, которые я читала на Земле, у жителей других миров имелись порталы. В самом деле, удобно: шаг сделал — и на другой точке планеты. Здесь же… Трястись в карете пять дней…
— Чтоб ты машин боялась, Селенира, — от души пожелала я бывшей проклятой.
К ужину пришлось спускаться: Шарон успел заметить, что не так уж и плохо мое самочувствие, а значит, старая отговорка уже не подействовала бы.
Бархатное черное платье, как и положено вдове, украшенное черными же атласными лентами, с пышными рукавами и поясом того же цвета, я надела из вредности. Вдова? Отлично. Буду вдовой не только на словах.
— Селенира, — поморщился Шарон, увидев меня за столом, — прекрати. И не смей брать с собой подобные наряды.
— У меня недавно умер муж, — чопорно напомнила я ему, дожидаясь, пока служанка положит на мою тарелку овощной салат и филе местной рыбы.
— Совесть у тебя умерла, — сообщил Шарон, едва служанка отошла подальше, — могла бы давно забеременеть. Не пришлось бы постоянно у императора появляться. Что за детство, Селенира? Герцогству нужны наследницы. И ты прекрасно это знаешь.
«Ну да, — подумала я раздраженно, — это не ты хоронишь мужей, к которым вполне можешь привязаться».
— И тем не менее, — вспомнила я учебник по этикету, — я придерживаюсь траура. Сколько он там длится? От месяца вроде? А сколько прошло дней со смерти…
— Селенира!
Да что ж так кричать-то. Я аж вздрогнула.
— Прости, пожалуйста, — покаянно вздохнул Шарон. — Но эти твои отговорки… Хорошо, будет тебе месяц. Пять дней туда, пять — обратно. Останется две недели, чтобы выбрать жениха, пусть и в этих уродских платьях.
Насчет уродства одежды я могла бы поспорить: черный идеально шел этому телу. Настоящая черная вдова, этакая паучиха, оплетающая своей сетью всех одиноких мужчин.
Глава 9
Рано утром, когда еще и солнце не взошло, меня начала тормошить служанка:
— Ронара, ронара, проснитесь. Ехать пора. Ронара, ронар Шарон приказал…
— Чтоб его, этого Шарона, — я хотела было выразиться покрепче, но вовремя прикусила язык: не поймут. — Проснулась я. Не тряси.
Полчаса на водные процедуры, еще минут сорок на переодевание и легкий, по местным меркам, макияж, и вот уже я величаво спускаюсь по лестнице в холл, где меня ждут Шонар и Лоран.
Темно-коричневое, практически черное, длинное, полностью закрытое платье ясно давало понять каждому, что его владелица находится в глубоком трауре. Подведенные алой помадой губы, черные, как ночь, ресницы, немного румян на щеках, волосы, забранные под шляпку, — в сочетании с бледной кожей походила я издалека на фарфоровую куклу и вполне могла понять огонь желания, вспыхнувший в глазах врача. Сам он был одет в дорожный костюм — рубашка, штаны, камзол — все серого цвета. Стоявший рядом с ним Шарон, обряженный, как обычно, в военную форму, неодобрительно покачал головой при виде меня, но замечания делать не стал, вместо этого сообщил:
— Твоя карета — первая.
Я удержала удивленное выражение, так и норовившее появиться на моем лице. Первая? Сколько же их?
Как оказалось, четыре: первая — та, в которой я должна буду ехать с личной служанкой, вторая — отданная для моего багажа, третья — для служанок, четвертая — для Лорана и его вещей. Шарон и несколько солдат собирались ехать верхом все время На мой взгляд, это попахивало самоубийством, но спорить я не стала.
Коричневая карета оказалась громоздкой, больше напоминавшей мне гроб снаружи и довольно уютной внутри. Плотные шторки на окнах защищали от яркого солнца, мягкие удобные кресла, довольно широкие, позволяли спать во время поездки. Выдвижной столик мог послужить для принятия пищи в дороге. Я села рядом с окном и, отодвинув шторку, стала наблюдать за мелькавшими пейзажами. Ехали мы неспешно. Норады, животные, запряженные в карету и внешним видом напоминавшие лошадей, упорно тащили и людей, и скарб по мощенной камнем дороге. Я смотрела, как за окном сменяют друг друга поля, сады, деревеньки, и думала, что за всю мою жизнь это первое путешествие. Домоседка, я никуда не ездила на Земле. И понадобилось переселиться в чужое тело, чтобы понять, что выезжать из дома не так уж и страшно. И все же… Пять дней в карете… Я покосилась на дремавшую на соседнем сидении служанку, миленькую блондиночку лет восемнадцати, подавила вздох и вернулась к окну. Сама я чувствовала себя чересчур взбудораженной, чтобы попытаться уснуть. Ехать ко двору императора желания не было, выбирать нового мужа-смертника — тем более. Я не смогла найти в библиотеке текст проклятия, а без него попытаться обойти слова униженной нимфы было нельзя.