Невыполнимая задача, увы. А жаль.
— Твои намерения похвальны, тэрль, — тем временем неторопливо заговорила Далра. Лицо её оставалось спокойным, но на губах появилась лёгкая улыбка. Всем своим видом она словно приглашала продолжать, и Эйнар не мог не принять такого предложения.
Странно, но когда он глядел на Далру, то становилось намного легче изливать душу. Вспомнились все поэтические сравнения, которые были отвергнуты, сочтены банальными, пустыми и глупыми. Эйнар говорил и не мог остановиться:
— Да, я просил её. Я умолял. Говорил, что она — смысл моей жизни, солнце, прогнавшее тьму из моей души, цветок, расцветший там, где доселе были снега. Но она не хочет даже слушать, поэтому дай мне совет ты, её подруга. Что мне делать? Как поступить, неужели отказаться от великой любви? А может, она и впрямь считает мелкого северного тэрля недостойным своей красоты? Возможно, ей мил другой мужчина…
— Это неправда, клянусь Великой Пятёркой Богов, неправда!
Отчаянный вопль, казалось, вырвался из глубин души Амираны. Её трясло, из глаз покатились крупные слёзы.
— А что правда, Рани? — искушающе мурлыкнула Далра, опустив ресницы и улыбаясь, словно хитрый песец, обдуривший охотника и безнаказанно стащивший приманку прямо из капкана. — Что же правда? Скажи нам. Мне вот тоже интересно…
— Как ты можешь? — Амирана разрыдалась, но быстро справилась с собой: привычка всегда выглядеть красиво победила даже в этот сложный для неё миг. Эйнар хотел броситься утешать возлюбленную, но Далра недвусмысленно покачала головой, и юноша остался стоять на месте. В конце концов, сказительница явно знала, что делает. — Как ты можешь так говорить, Эйнар? Как вы оба можете так думать? Я же забочусь о тебе, как ты не понимаешь? Ты моя жизнь и моё счастье, Эйнар, моя единственная любовь!
— Так почему же ты не хочешь соединить наши руки, если сердца уже соединены?
— Да потому, что я шлюха! Это правда, горькая, но уж какая есть. Каждый в Падашере знает, кто я. Как ты введёшь в дом недостойную женщину, которую познал любой, на кого ей указал её отец? И потом: если ты женишься на мне, нам придётся бежать, навсегда покинуть Падашер, а ты рассказывал, как твоему клану важна торговля с нашим городом! Отец никогда не простит, если я пойду против его воли. Он будет в гневе, не даст мне и половины медного диска, и больше скажу — он будет мстить! Разве достойно подвергать возлюбленного таким испытаниям? Нет, Эйнар, тебе нужна хорошая жена, девушка богатая и с безупречной репутацией, а вовсе не я, и когда ты хорошенько поразмыслишь…
Вначале Эйнар просто казался себе погребённым под потоком странных слов, не несущих никакого смысла. Затем вспомнил, что находится в чужих землях, где играют по незнакомым правилам, и брачные танцы иные, нежели у него на родине. Но почему Амирана так сильно ему не доверяет? Что именно он сделал такого, в чём провинился?
— Да разве я прошу руки твоего отца? Пусть его карают ваши боги, я здесь ни при чём! Кроме него, есть другие люди в городе, а если не срастётся — есть другие города…
— Эйнар!
— Рани!
— Так, хватит, — голос Далры, спокойный и даже немного сонный, разрезал нарастающее напряжение, будто меч — человеческую плоть. — Пошумели — и довольно, пожалуй. Эйнар, не мечи такие взгляды, я на твоей стороне. Амирана, солнышко ясное, хватит рыдать, успокойся. Карты выложены, подозрения высказаны, теперь крик только помешает. Надо сесть да поговорить спокойно, как взрослые люди. Начнём с вопросов материальных. Эйнар, если память мне не изменяет, в твоих краях принято выкупать девицу у её родителей?
Амирана так широко распахнула удивлённые, заплаканные глаза, что вся злость у Эйнара мгновенно улетучилась. Надо же — и вправду он не говорил с ней о таких мелочах! Считал их само собой разумеющимися. Может, Далра и впрямь сумеет разрешить то, что самому Эйнару кажется неразрешимым?
— Так и есть, мы своих возлюбленных выкупаем, — северный тэрль открыто ухмылялся, — ну или воруем, ежели выкуп запросят непомерный. Рани, любовь моя, предупреждаю сразу: ты стоишь примерно дюжину кораблей, гружёных заморскими товарами. У меня их нет. Украсть тебя?