Как жаль, что Имида не разделяла мнения сестры! Она щебетала и щебетала без умолку, восхваляя великодушие дядюшки и тётушкин хороший вкус при выборе нарядов, сокрушаясь об отсутствии отца и строя планы на случай его скорого возвращения домой. В итоге, когда Имида очередной раз спросила мнения Джамины о заколках тёти Джехханы, в ответ она услыхала раздражённое:
— Да чтоб эти заколки её закололи до смерти!
— Джана, как ты можешь?
— Как можешь ты? Эти люди причинили столько горя нашей семье, что одними извинениями ничего не загладить! Да, я иду к ним танцевать, но делаю это отнюдь не с лёгким сердцем!
Имида надулась, на глазах её выступили слёзы, но извиняться Джамина не собиралась. Впрочем, чтобы слегка загладить свою вину, она предложила младшей сестричке сходить к портным:
— Раз уж мы собираемся как следует повеселиться, то и впрямь нужно выглядеть лучше всех на празднике! А что? Тётя Джеххана жаждет видеть две драгоценности — сделаем ей такой подарок!
— Сестрицу Рани не будет видно за нашими нарядами, — хихикнула Имида, вновь приходя в хорошее расположение духа. Джамина кивнула согласно и кликнула рабов закладывать экипаж.
С покупками сёстры провозились до темноты. Джамина старалась ублажить Имиду, а потому не скупилась. В конце концов, будущему жениху тоже ведь желательно пустить пыль в глаза!
Вначале заехали к портнихе, как и собирались. Проторчали там довольно долго, узнали все городские слухи, старательно обсудили наряды каждой из трёх супруг Правителя Падашера, особое внимание уделив самой младшей, взятой в дом лишь прошлой осенью. Поговорили о возможном прибавлении в семействе Правителя, ещё раз, используя только что услышанную сплетню, перемыли косточки его третьему сыну. Щебетала с портнихами в основном Имида; Джамина старательно ахала и охала в положенных местах. Разговор, впрочем, не прошёл совсем уж мимо её ушей: раз выходное платье третьей супруги Правителя было сшито из мидвийской ткани, стало быть, торговые пути, оборвавшиеся после войны четыре года тому назад, потихоньку восстанавливаются. Правитель Падашера сквозь пальцы глядел на контрабанду тканей и драгоценностей, однако своей семье ходить в незаконно привезённых вещах строго-настрого запрещал.
Далее пришёл черёд ювелирной лавки, где девушек накормили вкуснейшими сластями, напоили крепким свежезаваренным чаем и между делом показали новинки. С почтеннейшим Саддоком, ювелиром в третьем поколении, Джамина была неплохо знакома: отец не раз брал её на переговоры. Старикашка Саддок вовсю пользовался услугами контрабандистов и в делах проявлял поистине железную хватку, хотя речи его годились, чтобы вместо мёда на лепёшки намазывать — до того сладкие и приторные. От портнихи девушки забрали по кусочку ткани, и Саддок, вовсю расхваливая вкус юных барышень, помог им выбрать драгоценности под цвет и в стиль к описываемым нарядам. Наверное, Морвус-Сквалыга, бог торговцев, лично присутствовал при рождении старого ювелира и поцеловал его в лоб — а затем для верности и в обе щеки, да ещё и пару серебряных дисков в пелёнки положил, чтобы дела шли лучше. Иначе чем объяснить, что Джамина практически безропотно рассталась в ювелирной лавке чуть ли не с половиной суммы, которую решила выложить ради праздника?
Визиты к башмачнику, веерных дел мастеру, владелице лавки нижнего белья и ужин в пристойной кофейне, куда не страшно было зайти девицам из приличного семейства, прошли для Джамины, словно в тумане. Зато Имида была в полнейшем восторге.
— О, Джана, дорогая, какой же у нас сегодня чудесный день! — восклицала она, прижимая левую руку к сердцу, а правой деликатно нарезая пирожное. — Да благословит тебя Татла Плодоносящая, милая моя сестрица! Я и думать не думала, что ты разрешишь купить эту заколку.
Пальцы младшей сестры любовно погладили серебряную розу, усыпанную мелкими бриллиантами. По одному из лепестков полз изумрудный жучок.
Джамина ласково улыбнулась. Какая же всё-таки её Имми ещё ребёнок!
— Эта роза великолепно смотрится на твоих волосах, сестричка. Скажем так: она уродует твою естественную прелесть меньше, чем всё остальное, что нынче в моде. Я хочу, чтобы на празднике ты была несравненной, и так и случится, клянусь всеми богами! Никто и ничто не сумеет этому помешать.