Изначально ничем дотоле не примечательная площадёшка получила гордое наименование «площади Трёх наместников», будучи названа так в честь троих героев, на протяжении долгих лет защищавших Падашер от осады и в буквальном смысле этого слова отдавших за город собственные жизни. Разумеется, статуи великих наместников решено было поместить на площади — в честь славных подвигов, да и вообще, чтоб люди не забывали. Тогдашний наместник, то ли внук, то ли правнук одного из героев, согласился профинансировать воздвижение статуй. Вот только скульптор, которому поручили прославить подвиги в веках, не ограничился фигурами самих наместников, и попытался приделать им за спины копья и штандарты, символизирующие невесть что, но наверняка что-нибудь героическое. Получилось изумительно похоже на рога, и народное название площади было предрешено. Осознав ошибку, заказчик статуй велел штандарты удалить, но сделал этим ещё хуже — «три козла» моментально превратились в «трёх безрогих козлов». Со временем безрогость из названия вывалилась, но козлы прочно остались в народной памяти, и статуи регулярно украшались ветвистыми веночками, а то и просто рогами, спиленными неведомо с кого.
— Ну да, — Тинниман немного растерялся. — Козлы мне уже как родные, я им пару баллад посвятил… А что?
— А ты можешь осторожно людей поспрашивать, видели ли они Амбиогла? Если он выехал на рассвете, торговый люд точно его бы заметил. Ну, если не его самого, так хоть карету…
Площадь Трёх козлов давно уже использовалась местными, как удобное место для рыночка. Торговых лавок там, правда, не стояло, но с телег можно было вести коммерцию ничуть не хуже, а городская стража взимала за перевозимые торговые пункты куда меньшую мзду.
— Не вопрос, — Тинниман выглядел заинтригованным. — Но с тебя история. Причём такая, чтоб знал один лишь я.
— Потом, — Далра таинственно улыбнулась. — Но обязательно. Обещаю: ты в накладе не останешься. Да, и ещё мне нужны будут все слухи насчёт рода Хафесты, какие ты сумеешь раздобыть.
— Я много могу раздобыть, — Тинниман залихватски заломил бровь, и Далра вздохнула:
— Ладно, вот тебе задаток…
Чего-чего, а романтических историй Далра из Города-между-мирами знала в избытке.
Усталая, невыспавшаяся, Джамина ехала домой. Противоречивые чувства раздирали душу девушки на части.
Падашер просыпался. Лениво перекрикивались чайки, кружащиеся над портовыми причалами в поисках мелкой рыбёшки — а то и отбросов, вываленных из какого-нибудь кабака прямо на улицу. Первые разносчики молока, отчаянно зевая, волокли на тележках тяжёлые бидоны и кувшины. Розовые от рассветных лучей стены домов были похожи на щёки влюблённых, впервые увидавших друг друга после долгой разлуки и не знающих, что сказать и как выразить свои чувства.
Раньше это зрелище обрадовало бы Джамину. Раньше. Но не теперь. Этим утром краски казались резкими и вульгарными, голоса торговцев — крикливыми, а утренний воздух — серым и грязным. И она прекрасно знала, кто тому виной.
Кайл Скорпион. Это он украл её девственность, драгоценный товар, предназначенный лучшему из лучших! Да как он мог, безродный бродяга, наглец, убийца!
Джамина устало вздохнула. Сколько можно переживать попусту? И если быть совсем уж честной, то её обвинения не слишком-то справедливы.
Разумеется, Скорпион — безродный бродяга, мерзавец и всё прочее. Никаких бранных слов не будет достаточно, чтобы описать тьму, поселившуюся в его душе. Но вот насчёт девственности… Не украл, а купил. Купил за голову другого мерзавца. Достаточно честная сделка.
Или нет? В конце концов, сама Джамина вовсе не желала подобную сделку заключать! Кайл вынудил её, в прямом смысле этого слова приставив к горлу нож. Но всё же…
Всё же что сделано — то сделано. Горевать поздно, нужно подумать о будущем. И хоть сейчас оно представляется мрачным, возможно, всё не настолько плохо.
Кайл предлагал убить дядюшку Куддара в любой момент, хоть на следующий день. Джамина — чего греха таить? — посмаковала эту мысль, но неохотно от неё отказалась. Да, конечно, зрелище дядюшки, распростёртого на земле с перерезанным горлом — это лучшее, что можно себе вообразить, но сейчас подозрение может пасть на неё саму. Да и практической пользы от этого не будет никакой, один вред. Ближайший родственник мужского пола — это полоумный Мадлик, сын Куддара, полностью зависимый от Джехханы. Если Правитель Падашера решит поддаться на уговоры дорогого родственничка, тётушкиного папаши, то Мадлика признают наследником, и Джеххана с радостью отравит племянниц, а то и чего похуже сделает. Куддар хотя бы осторожен и труслив… Если же Правитель решит сам прибрать к рукам наследство Амбиогла, то хорошего тоже выйдет мало — поди пойми, кого он выберет в женихи дочкам своего Советника! И кто бы это ни был, девственность Джамины точно подвергнется проверке.