Годы шли. Верный своей любви и обещанию, данному младшему брату, друг мой так и не женился второй раз. И вот, незадолго до нашего с ним разговора соседка его возлюбленной навестила его в поместье. Эта женщина вторично вышла замуж в те края, а потому решилась поведать Сагеилу правду, поскольку узнала его обстоятельства и сочла, что слово, данное много лет назад, отныне недействительно.
Оказалось, что возлюбленная Сагеила понесла в себе плод их страсти. Ведомая своим чистым сердцем, она решила не мешать любимому человеку строить жизнь сообразно его положению в обществе. Она сочла (и не без оснований), что появление у Сагеила внебрачного сына, тем более — старшего, способно вызвать в свете кривотолки и тем самым безвозвратно погубить репутацию её возлюбленного. Разумеется, врождённое благородство души, не зависящее от сословных ограничений, не позволило ей избавиться от плода либо же оставить младенца в чужих руках. Она вышла замуж за человека столь же достойного, сколь и она сама, который сумел её понять и стать ребёнку хорошим отцом».
Тут в письме, конечно, имелся скользкий момент, и Джамина прекрасно это осознавала. Всячески восхвалять женщину, вступившую в любовную связь до брака, оказалось… затруднительно, хоть и забавно. Джамина уповала лишь на то, что её отец известен своими крайне свободными взглядами, и большинство людей, знакомых с Амбиоглом, может предположить наличие у него подобной точки зрения. Однако Имида, похоже, вовсе не заметила противоречия и с упоением читала дальше. На лице её был написан чистейший восторг. Ох, надо будет проверить, что там за романчики почитывает младшая сестрёнка, раз настолько спокойно воспринимает вопиющее нарушение приличий!
«Впоследствии эта женщина умерла, поведав сыну правду лишь на смертном одре. Юноша, унаследовавший благородство её натуры и получивший надлежащее воспитание, хоть и не обладал возвышенными манерами (чего трудно ожидать от человека, выросшего среди простонародья), однако возвышенность души вполне перенял. Он тоже не захотел портить судьбу человеку, которого никогда не видел. Поскольку тот, кого он всю жизнь называл отцом, скончался несколькими годами ранее, он оставил дом младшим братьям (настоящим сыновьям этого человека), а сам вернулся в Падашер и стал рыбаком, зарабатывая деньги честным и тяжким трудом. Дабы иметь крышу над головой, он снял угол у бывшей соседки матери — той самой, которая впоследствии переселилась к новому мужу в Фаралун и после долгих раздумий пошла к Сагеилу, чтобы рассказать эту поистине удивительную историю.
Друг мой просил у меня совета. «И не раздумывай, — сказал я ему. — Сын твой вполне достоин называться благороднорожденным. Отдай ему не деньги, раз уж он не желает их, и не землю, но любовь своего сердца. Я же, чтобы все признали его достоинства, выдам за него одну из своих дочерей, когда те подрастут».
Таковы были мои слова, и это исполнится. Ты знаешь, Джамина, как долго я терпел твоё пренебрежение женским естеством, желание сделаться подобной мужчине и небрежность в отношении выбора достойного мужа. Ныне же Сагеил скончался — да будет Умбарт добр к нему! — а слово моё ещё не сбылось, и не передать, как это меня тяготит.
Посему вот моё тебе родительское напутствие. Кайл, сын Сагеила из рода Увлара — юноша умный, красивый и преисполненный всяческих достоинств. Я виделся с ним недавно и говорил с ним. Он согласен исполнить последнюю волю отца, высказанную на смертном одре. Надеюсь, у тебя хватит благородства, мудрости и дочерней покорности, дабы ответить тем же.
Думаю, через два десятка дней молодой Кайл, уладив все дела в Фаралуне и передав поместье дяде, явится в Падашер. Я объяснил ему, где находится наш дом, на тот случай, если самому мне выпадет задержаться в пути (хоть я и надеюсь, что боги оградят меня от этих неприятностей). Помимо этого, я дал юноше рекомендательные письма ко всем достойным людям нашего города. Встреть его как подобает, и будь ласкова. Помни, что он — твой будущий супруг. Покорись и не будь заносчивой сверх всякой меры!
Хотелось бы мне присутствовать при вашей первой встрече, дабы она прошла в атмосфере любви и взаимного понимания. Увы — обстоятельства, известные тебе, вынуждают меня путешествовать и далее, хоть надежда вернуться поскорее и не оставляет моего родительского сердца. Передавай Имиде моё благословение, и будь благословенна сама.
С любовью,
Амбиогл, сын Хафесты».
Джамина приблизительно догадывалась, на какую реакцию сестры следует рассчитывать. И не ошиблась: Имида взвизгнула и засыпала её сотней вопросов, почти на каждый из которых можно было с чистой совестью отвечать: «Не знаю». Ну… почти с чистой совестью. В конце концов, Кайл Скорпион действительно красив, тут уж, как говорится, из сказки слов не выкинешь. Но именно об этом рассказывать совершенно не стоило.