Поначалу Джамина ждала, что к ней придут дознаватели, начнут допрашивать, возможно, даже пытать… Но время шло, одна кормёжка следовала за другой, а никто не являлся, и стало ясно: её уже осудили, оставалось лишь дождаться казни. Никому не интересно то, что произошло на самом деле. Разумеется, в этом чувствовалась рука Джехханы, договорившейся с роднёй. Тюремщики и дознаватели, небось, считают, что оказывают этим услугу дочери Амбиогла, избавляя её от лишних страданий!
Так что, когда толстый надзиратель, гремя ключами, освободил её из клетки, набросил на шею кожаный шнур и повёл куда-то, Джамина испытала лишь усталое облегчение. Наконец-то всё закончится, и она встретится с отцом в царстве Умбарта! Конечно, советник Амбиогл будет недоволен дочерью, проигравшей войну с убийцами, но сильно ругать вряд ли станет. Он и сам, честно скажем, свою битву проиграл.
Пока девушка шла за охранником, стараясь держаться строго по центру коридора, со всех сторон бесновались заключённые. Кто-то пытался обратить на себя внимание, осыпая Джамину насмешками и оскорблениями, кто-то выкрикивал сальные шуточки, а некоторые с разбегу бросались на прутья так, что клетки тряслись. Это было сущее безумие, которое пробрало даже надзирателя: пару раз он щёлкнул кнутом, осаживая особо разбушевавшихся узников. Девушка ёжилась: она-то думала, что уже свыклась со здешними обычаями, но нет, тюрьма всё ещё могла её удивить, и осознание этого наполняло душу ледяным холодом. «Ничего, — утешала себя Джамина, — сейчас меня казнят, и больше я никогда и ничего не почувствую. Как же хорошо!» Помогало, честно говоря, слабо: Джамине хотелось жить, хотелось вернуть прежнее счастье и покой. Хотелось, чтобы всё стало, как прежде: улыбался светло отец, Имида радовалась пустячным подаркам, вечерами семья собиралась за ужином и обсуждала прошедший день…
Всё это осталось в прошлом, оказалось фальшью, пустышкой, яркой стекляшкой, выставленной напоказ в витрине, чтобы заманить простаков. Джамина прекрасно понимала, насколько оставшаяся в памяти картинка не соответствует действительности. Но всё равно готова была пожертвовать целым миром, лишь бы вновь оказаться в этой сладкой лжи, запутаться в ней и никогда не возвращаться в холодную и злую реальность.
Пускай отец даже выдаст её замуж, пускай! Это можно пережить. Советник Амбиогл вряд ли подберёт любимой дочери плохого мужа, а даже если и так — всё равно она сможет видеться с родными ей людьми и не будет знать…
Не будет знать, кто на самом деле разрушил её счастливый мир.
Это знание… она так его желала, так долго к нему шла! И вот теперь ей всё известно — и что же? Вместо хотя бы слабенького отголоска радости — мёртвая пустота. Даже для боли или гнева места в сердце не осталось.
Ладно, сказала самой себе Джамина, довольно. Хватит раскисать. Если в этой жизни ей осталось лишь достойно умереть — значит, следует умереть достойно, как и положено дочери Амбиогла и женщине, обвинённой без вины. Боги увидят её смерть и покарают тех, кто на самом деле виновен.
Джамина решительно выпрямила спину и заглушила в голове слабенький голосок, твердивший, что её смерть на самом деле ничего не изменит, и виновные продолжат процветать и радоваться жизни. Даже если так — всё равно никто не посмеет сказать, что дочь Амбиогла умерла, скуля и извиваясь, умоляя о пощаде!
Хотя, если честно, она была почти готова умолять.
Совсем недавно Кайл Скорпион сказал ей: «Нет ничего чудовищного в том, чтобы просто хотеть жить». Теперь Джамина очень хорошо понимала, что бандит имел в виду. Ничего особенного, просто жизнь — ходить, дышать, любоваться небом и городскими пейзажами, — но когда у тебя это отнимают, наконец-то осознаёшь, насколько всё это было для тебя ценным.
О Кайле Джамина вспоминала редко. Что ей тот разбойник? Чем он сумеет помочь? Наверняка он тоже забыл о ней, раз уж дельце не выгорело. В мире Кайла Скорпиона каждый сам за себя. Он сам так говорил. А что они в конце концов поладили — ну, будем честными, Джамина всё это время держала камень за пазухой, так кто осмелится утверждать, что бандит не делал того же самого? И хорошо, если камень был один, а не целая пригоршня!
Да Кайл и не виноват, что всё случилось, как случилось. Он лишь пытался найти в происходящем собственную выгоду. Как и сама Джамина.
— Ну, чего ты там плетёшься? — хриплый голос тюремщика вырвал девушку из раздумий, разом вернув в реальность. — Давай, прибавь шагу!
Шнур ощутимо дёрнул за шею. Джамина пробормотала извинения, которые явно никому не были нужны, и послушно засеменила за провожатым, стараясь не отставать.