Вскочив на одного из «арабов», девушка пустила его галопом по пожелтевшим лугам и высохшим рисовым полям соседней фермы, вдоль берега реки Брасос, сделав широкий круг, прежде чем снова очутиться в Ривер-Бенде. У конюшни ее уже ждал Бен. Он оглядел взмыленную кобылу и наградил Эбби неодобрительным взглядом.
– Мне нужно ее остудить.
– Займемся этим вместе, и ты заодно расскажешь мне, что все это значит.
Во время бешеной скачки ее гнев немного выветрился, однако обида и боль все еще не притупились. Как обычно, Эбби решила излить их на Бена.
– Я сказала маме, что не пойду на бал. В конце концов, на дворе – тысяча девятьсот семьдесят первый год. Кого волнует вся эта устаревшая дребедень – первый бал, первый вальс…
– По-моему, тебя.
Ей страшно хотелось сказать Бену, что это не так, заявить, что она современная, эмансипированная девушка, а весь этот выгул невест перед избранным обществом Хьюстона напоминает невольничий аукцион и является унизительным. Однако если помпезность, обычно сопровождавшая бал, действительно могла показаться глупой, он все равно должен был стать ее звездным часом, когда взоры всех будут обращены на нее.
– Я не хочу, чтобы меня представлял какой-нибудь папин или мамин друг, – с нажимом заявила Эбби, чувствуя, что вот-вот заплачет. – Вот если бы был жив дедушка… Но он умер. Ты понимаешь, Бен, я вообще не хочу, чтобы меня кто-нибудь представлял! Или же это должен быть кто-нибудь… – Ей хотелось сказать: «…Вроде моего отца», – но, взглянув на Бена, она закончила: – вроде тебя. – Этот человек должен знать и любить ее, находиться рядом каждый раз, когда ей плохо. Кто-то, кто дорог ей самой. – Ты умеешь танцевать вальс, Бен?
– Я? – У Бена был такой изумленный вид, что Эбби невольно рассмеялась.
– Да, ты. Сможешь представить меня на моем первом балу?
– Я? – снова повторил он. – Но ведь я всего лишь… – Бен махнул ладонью в сторону конюшен, но девушка поймала его руку.
– Ты единственный мужчина, кроме папы, с которым я соглашусь прийти на бал.
Бен посмотрел на ее руку, которой она держала его запястье, и Эбби заметила слезы, появившиеся в его глазах.
– Для меня это была бы огромная честь.
Голос Бена дрожал от нахлынувших на него чувств. Эбби очень редко видела его таким. Затем он потряс головой, словно собираясь отказаться.
– Тут ведь нет ничего сложного, Бен, – быстро заговорила она. – Все, что от тебя требуется, – это выйти вместе со мной и постоять рядом, пока ведущий будет меня представлять и рассказывать о моих предках-конфедератах. А потом мы станцуем первый вальс – вот и все. Надо только взять для тебя напрокат черный смокинг, белый галстук и… перчатки. Ты такой красивый! А мы про тебя будем всем говорить, что ты – наш любимый родственник из Европы. Да они от одного твоего акцента с ума сойдут! – Бен снова замотал головой, и Эбби усилила натиск: – Прошу тебя, Бен! Ну хотя бы на репетицию со мной сходи. Тебе там все объяснят.
– Я не танцевал вальс с тех пор, как был мальчишкой.
– Так давай проверим, насколько ты заржавел. – Не выпуская уздечки своей кобылы, Эбби положила его ладонь себе на талию и подняла вторую руку. – Готов? Раз-два-три, раз-два-три. – Девушка напевала мелодию, и они начали кружиться – сначала напряженно, а потом – все более и более свободно. – Вот видишь, Бен, это все равно, что верховая езда, – никогда не разучишься.
Так они и танцевали во дворе конюшни, а усталая кобыла покорно следовала за ними.
На балу Конфедерации Эбби появилась в пышном платье из белого атласа, какие носили до войны между Севером и Югом, сшитом у Ив Сен-Лорана, с забранными наверх волосами. Она приехала в запряженной лошадьми коляске, и встречал ее один из организаторов бала в полном облачении военачальника времен Конфедерации. Рядом с Эбби величаво выступал Бен. Черный смокинг, белые перчатки и галстук полностью преобразили его. Он возвышался рядом, когда девушку представляли, после чего она под громкие овации сделала «реверанс желтой розы». После того, как все дебютантки были представлены, Эбби и Бен танцевали «Вальс Теннесси» – до тех пор, пока не появился более молодой сопровождающий Эбби – Кристофер Этвелл. Юноша перехватил ее прямо в танце и приколол к рукаву девушки маленький букетик. Согласно традиции это означало, что он принимает на себя обязанности по ее дальнейшей опеке.
Пусть ее отец и не присутствовал на этом событии, Эбби все равно отчетливо запомнила каждую его деталь. Хотя бы потому, что Бен, несмотря на всю неловкость, которую испытывал, мужественно прошел ради нее через это испытание.