Въехав во двор, она увидела Бена, который работал в небольшом загончике, пристроенном к коровнику, превращенному в конюшню. Сейчас он возился с годовалой кобылой, приучая ее к недоуздку. Им поневоле можно было залюбоваться. Бен не прибегал ни к одному из тех жестоких приемов, которые применяли другие дрессировщики: никаких цепей, никаких рывков, от которых запрокидывается голова, никаких ударов хлыстом. Свой длинный хлыст он использовал лишь для того, чтобы привлечь внимание «ученицы», время от времени щелкая им у ее задних ног. Что же касается ударов, то до них дело почти не доходило. Большинство животных сразу же понимают, что от них требуется: только обращай на дрессировщика внимание, и тогда хлыст будет молчать. А уж стоило только Бену завладеть вниманием лошади, то можно было считать, что дело сделано: «ученице» оставалось только повиноваться каждому его движению. Проще некуда.
Спешившись у конюшни, Эбби принялась снимать седло с жеребца, искоса наблюдая за тренировкой. Как всегда, урок оказался непродолжительным – Бен никогда не допускал нервного переутомления лошади. Он окончил занятие как раз в тот момент, когда Эбби начала вытирать коню бока.
Поставив кобылицу вместе с другими лошадьми, Бен наконец обратил внимание на Эбби.
– Ну как прокатилась – неплохо? Как Ахар, хорошо шел сегодня?
– Да. – На секунду прервав свое занятие, Эбби закатала повыше рукава толстого свитера, ощутив при этом, насколько чувствительна стала ее грудь.
– После прогулки не полегчало?
– Так ведь я и так неплохо себя чувствую. Мне и до прогулки хорошо было, – произнесла она с преувеличенной бодростью, ощущая его пристальный, изучающий взгляд. За последние два дня Эбби не раз ловила на себе этот проницательный взор. Может быть, он в самом деле заподозрил что-то неладное? А может, это она стала чересчур мнительной.
– Когда человека гнетут заботы, верховая прогулка иной раз помогает лучше любого лекарства.
– Заботы? Какие еще заботы? С чего это ты взял, что меня гнетут заботы? Если они у меня и есть, то их не больше, чем обычно. Просто устала немного, вот и все.
Впрочем, по правде говоря, уставала она в последнее время значительно больше обычного. Иногда ей хотелось только одного – заснуть на целую неделю, и то, казалось, мало будет.
– Что ж, состояние для тебя вполне естественное, – тихо проговорил он, и Эбби невольно метнула в его сторону настороженный взгляд. На его лице, обычно абсолютно бесстрастном, сейчас лежала тень тревоги. – Ты выглядишь, как женщина, которая готовится… – Он внезапно замолк, словно испугавшись слов, сорвавшихся с его губ.
Эбби поняла, что скрывать от него правду больше не имеет смысла. Конечно же, он обо всем уже догадался. Сосредоточенно нахмурившись, она повернулась к нему лицом.
– Ты хорошо разбираешься не только в лошадях. Я надеялась, что ты не заметишь, но, наверное, ошиблась. Тебя не проведешь… Да, я беременна.
– Значит, это правда?
– Да, я беременна от Маккрея Уайлдера. – Эбби знала, что Бен ни за что не спросит о том, кто отец еще не родившегося ребенка. И все же сказала. – Он был на вечеринке, которую мы организовали в начале нынешнего месяца в Ривер-Оуксе. – Хотя с того дня прошло чуть больше трех недель, сейчас казалось, что минула уже целая вечность. – Я думала… Хотя, впрочем, какое сейчас имеет значение, что я думала. Главное в том, что я ошиблась.
– А он знает?
– Нет! – почти выкрикнула она. – И он никогда ни о чем не узнает, Бен. Никто не узнает! Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что никому не расскажешь, кто отец моего ребенка. Даже моей матери!
– Не расскажу, коли ты того не хочешь, – согласился Бен, хотя и с видимой неохотой. – Но что же ты собираешься делать?
Она уже достаточно думала над этим вопросом и, перебрав несчетное количество вариантов, сделала окончательный выбор.
– Я сохраню ребенка. – Пусть это в корне изменит ее жизнь, пусть… Несмотря ни на что, Эбби хотела, чтобы у нее был ребенок. В конце концов все сводилось к этой простой истине.
– Но ты молода, и у тебя нет мужа. Ты же знаешь, что будут говорить люди, – с сокрушенным видом напомнил он ей.
– Значит, мне всего-то и остается, что обзавестись мужем, не так ли? – весело воскликнула Эбби, однако беззаботность тона отнюдь не выражала ее истинных чувств. Со стороны поля донесся рокот мотора, и она обернулась, бросив короткий взгляд на тракториста. – А вот и подходящий кандидат. Что скажешь?
– Интересно, просил ли он твоей руки? – недоверчиво осведомился Бен.
– Нет еще, но это мелочь, – бесшабашно повела плечом Эбби. Этот жест помогал ей отогнать тяжелые раздумья, которые в последние дни часто одолевали ее. И если сейчас она действовала грубо и жестко, то лишь потому, что была вынуждена делать это. Сейчас, когда она ждала ребенка, ей следовало в первую очередь быть практичной. Глубокие переживания были для нее непозволительной роскошью, и при этом не имело значения, о чьих переживаниях идет речь – ее собственных или Доби.
– Уж его-то я как-нибудь захомутаю, – уверенно заключила она.
– Подумай, нужен ли тебе муж, которого можно захомутать, – нахмурился Бен.
– А мне муж вообще не нужен! – запальчиво объявила Эбби. – Но раз уж обстоятельства складываются так, что без мужа не обойтись, то почему бы не выйти за покорного?
– Но ты не будешь его уважать.
– Мне вовсе незачем уважать его. Мне только и надо, что выйти замуж. – Впрочем, ей вовсе не хотелось обливать Доби презрением, а потому она добавила: – К тому же Доби будет хорошим отцом.
День шел своим чередом. Лошади были уже накормлены, и можно было идти домой. Путь Эбби лежал мимо сарая, в котором стояла сельскохозяйственная техника. Увидев внутри Доби, который копался в тракторных частях, она на секунду заколебалась. Больше всего на свете ей хотелось сейчас завалиться в постель, но ее новый план не терпел отлагательств. А потому Эбби, решительно изменив маршрут, шагнула под навес.
– Привет, Доби.
При звуке ее голоса тот молниеносно выпрямился и вытер замасленные руки ветошью.
– Привет, Эбби, – Доби тепло улыбнулся в ответ. – Видел сегодня, как ты каталась верхом.
– И я тебя видела, – тоже улыбнулась она и тут же перешла к главному. – Вот и подумала, что ты делаешь сегодня вечером. Что касается меня, то я с удовольствием зашла бы куда-нибудь, где можно выпить, а то и потанцевать чуть-чуть. Да что-то не хочется одной. Не очень хорошо это будет выглядеть со стороны. Может, составишь мне компанию?
От изумления Доби на несколько секунд онемел.
– Так ведь я с радостью, – смог наконец вымолвить он, машинально сбив на затылок изрядно потрепанную широкополую шляпу, из-под которой упала на лоб соломенная челка. – Может, выйдем пораньше? Поужинаем где-нибудь вместе.
– Неплохая идея, – с готовностью согласилась она.
– Я заеду за тобой около семи. Устраивает?
– Вполне. К тому времени я буду уже готова.
В тот вечер Доби заехал за ней на новеньком пикапе, который обычно простаивал неделями в гараже под тентом, чтобы на сверкающий капот даже пылинка не села. Да и сам Доби выглядел на сей раз настоящим франтом: прилизанный, в ковбойской куртке, новых джинсах с отутюженными стрелками и сапогах из змеиной кожи, тоже ковбойских. На нем все буквально сияло, в том числе золотистые волосы с рыжеватым оттенком, на которые он явно не пожалел шампуня.
Вечер оказался вовсе не таким мучительным испытанием, как того опасалась Эбби. О таком внимательном кавалере можно было только мечтать. Доби забегал вперед, чтобы распахнуть перед ней двери, предупредительно отодвигал и пододвигал стул, носился к бару и обратно, принося свежие порции напитков. За ужином беседа шла в основном о его ферме и нынешних ценах на сельхозпродукты. Развлечения в деревенском баре ограничились тустепом и медленными танцами, причем он подчеркнуто держался от нее на почтительном отдалении, не позволяя себе приблизиться даже на сантиметр. Это не могло не подтолкнуть Эбби к выводу, что в прошлом она отвергала знаки внимания с его стороны столь часто, что он в конце концов стал бояться ее как огня.