В ее голосе звучали слезы, и это бесило ее, однако она не чувствовала, что слезы текут и по ее щекам. Не чувствовала до тех пор, пока Маккрей не приложил ладонь к ее щеке и большим пальцем смахнул слезинку с ее нижнего века.
– Ты плачешь, Эбби. Почему? – Нежность и обеспокоенность, прозвучавшие в его словах, едва не заставили ее позорно капитулировать. Ей так хотелось утонуть в его крепких объятиях.
Но Эбби не могла позволить себе этого. И не в силах была ответить ему. Она просто положила локти на перекладину стойла, повернувшись к нему спиной. Ей даже в голову прийти не могло, что по прошествии столь длительного времени, после всего, что он с ней сделал, она будет по-прежнему испытывать к нему душевное влечение. Неужели душа ее настолько несуразна, что она способна продолжать любить мужчину, которому ни за что нельзя доверять?
– Значит, не забыла? – голос Маккрея потеплел.
– А я и не пыталась ничего забыть, – солгала она.
– Может, поужинаем сегодня вместе? Вспомним старые времена… Можешь взять с собой дочку и Бена, если тебе рядом с ними спокойнее, – предложил он с едва уловимой насмешливостью, которая в чем-то была даже изысканной.
– Из «старых времен», как ты изволил выразиться, для меня имеет значение только один момент – когда ты ушел. Может, подаришь мне это счастье снова?
– Нет уж, позволь, ведь это ты ушла от меня, – напомнил он с внезапным раздражением.
Его гнев был как нельзя более кстати. Он придал ей силы, необходимые для того, чтобы завершить этот разговор.
– Значит, это была я? Что ж, должно быть, мне слишком не понравилось то, как ты манипулируешь людьми.
– Это я-то манипулирую? А ты сама? Будто я не знаю, какова истинная причина, по которой ты вышла замуж за этого фермера! Признайся, ты же не любишь его. И окрутила с единственной целью – прибрать к рукам землю, которая когда-то принадлежала твоему семейству.
– Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто наплел тебе такую чушь. Все понятно: ты пожаловал сюда, чтобы встретиться с Рейчел. Что же ты до сих пор здесь стоишь? Беги же, ищи ее!
– Я приехал сюда, чтобы встретиться с Лейном.
– Тогда иди ищи его. Только ко мне не приближайся! – Она быстро пошла прочь. В горле кипели слезы, в сердце поселилась тупая боль. Ее догадка оказалась правильной, и от этого боль становилась только сильнее. Маккрей был здесь, чтобы увидеться с Лейном и Рейчел.
34
Ответив рассеянным кивком на приветствие горничной, Маккрей подошел к двустворчатым дверям номера в самом конце широкого гостиничного коридора. Он дважды стукнул в дверь и застыл в ожидании ответа. После посещения выставки у него осталось гнетущее чувство тоски и беспокойства. Оно не покидало его и сейчас.
– Кто там? – донесся изнутри женский голос. Из-за тяжелых дверей он прозвучал приглушенно, и все же Маккрей безошибочно узнал его: это была Рейчел.
– Маккрей Уайлдер. – Он до сих пор не мог понять, что ему здесь нужно. Почему он до сих пор не отправился в аэропорт, чтобы сесть в первый же самолет на Финикс? Скорее всего ему просто не хотелось, чтобы у Эбби складывалось впечатление, что именно она вынудила его покинуть Скоттсдейл.
Звякнула дверная цепочка, затем дверь широко распахнулась перед ним. Рейчел отступила в сторону, давая ему войти. На ней были туфли на высоком каблуке, однако толстый ковер, устилавший пол роскошного гостиничного номера, делал ее шаги почти неслышными. Все так же неслышно она подошла к овальному зеркалу на стене.
– В баре – полный боекомплект. Налей себе сам чего-нибудь. – Она небрежно кивнула в сторону полированного бара, стоявшего в углу просторной гостиной.
– Спасибо, не откажусь. – Бросив шляпу на кресло из розового дерева, Маккрей подошел к бару и плеснул себе в бокал виски «Чивас ригал», разбавив его содовой. – А где Лейн?
– Остался в Хьюстоне. – Рейчел достала из шкатулки на столе сережку и поднесла ее к уху.
Маккрей застыл, не донеся бокала до рта.
– Но он же говорил, что будет здесь.
– Говорил. Мы планировали лететь сюда вместе, но Алекс неожиданно прихворнул – у него, кажется, насморк – и Лейн побоялся оставить его одного. Ты же знаешь, он с сына буквально пылинки сдувает.
Маккрей в недоумении поднял брови: в ее голосе явственно сквозила неприязнь и вместе с тем не было даже намека на тревогу за собственного ребенка. Он снова невольно сравнил ее с Эбби, которая оберегала дочь, как тигрица.
– Непохоже, чтобы ты слишком беспокоилась за него. – Сделав небольшой глоток виски, он внимательно посмотрел на Рейчел поверх бокала.
– Я беспокоюсь за него, но только когда он по-настоящему болен. К тому же никто не собирался бросать его на произвол судьбы. У миссис Уэлдон есть диплом медсестры. Она лучше, чем кто бы то ни было, позаботится о нем. Однако Лейну этого мало. Алекс – его сын, и этим все сказано.
– Но он и твой сын, – напомнил ей Маккрей.
– Неужто? – Этот ироничный вопрос, кажется, вырвался у нее помимо воли. Чтобы скрыть неловкость, она хохотнула. Смешок получился деревянным. – Ты можешь представить, чтобы мой сын боялся лошадей? А он, когда ему было года два-три, просто разрывался от рева, стоило лошади подойти к нему ближе, чем на три метра. Нет, Алекс – папенькин сынок.
– Пройдет время, и он изменится.
– Хотелось бы верить, – тяжело вздохнула Рейчел, уже не пытаясь скрыть своих чувств. – Помнишь старую присказку: «Двое – уже компания, а трое – целая толпа»? Так вот, Маккрей, я сама себе и компания, и толпа…
В этот момент она выглядела настолько одинокой и незащищенной, что в душе Маккрея даже шевельнулось нечто похожее на жалость.
– Однако Лейн по-настоящему любит тебя.
– Да. – Ее рот скривился в ухмылке, которая не очень ее красила. – Как же, я мать его ребенка. Но пойми, Маккрей, женщин любят совсем не за это… Если и за это, то, во всяком случае, в последнюю очередь.
Примерив несколько серег, она в конце концов выбрала бирманские сапфиры в обрамлении бриллиантов от Гарри Винстона и вдела их в уши, а затем достала из шкатулки ожерелье из бриллиантов и сапфиров в тон серьгам.
– Надо полагать, ты права… – Ее слова навели Маккрея на другую мысль. Возможно ли, чтобы Эбби любила Доби лишь за то, что он отец ее ребенка?
– Когда ты приехал? – поинтересовалась Рейчел, застегивая ожерелье.
– Часа три-четыре назад. Думал сперва, что найду вас с Лейном на выставке, потому и отправился туда. А наткнулся на Эбби. – Он и сам не знал, почему вдруг рассказал об этом Рейчел. До сих пор у него не было ни малейшего намерения сообщать ей об этой встрече.
– Я уже слышала, что она тоже здесь. – То, каким ледяным тоном это было произнесено, не оставляло никаких сомнений насчет ее истинных чувств в отношении Эбби. Хотя, впрочем, Маккрей и не ожидал, что эта вражда со временем пройдет сама собой.
– Ты видела ее жеребца?
– А как же, – опять хохотнула она. В этой усмешке было больше горечи, чем веселья. – Уж она-то позаботилась об этом.
– Что ты имеешь в виду? – сдвинул он брови, озадаченный этой репликой.
– Она взяла моду кататься на этом жеребце по полю, которое вплотную прилегает к Ривер-Бенду. Не сомневаюсь, что это делается намеренно. Эти прогулки верхом можно было бы совершать где угодно, но нет же, ей непременно нужно делать это прямо у меня под окнами. – Резко отвернувшись от зеркала, Рейчел уставилась ему прямо в глаза, неестественно задрав голову. – Однако ей ни за что в жизни не завоевать чемпионский титул. Можешь мне верить.
– Звучит довольно самоуверенно.
– У меня есть для этого основания. Разведение лошадей ничем не отличается от любого другого бизнеса. Твой успех напрямую зависит от людей, которых ты знаешь, и сумм, которые тратишь на рекламу. В данном случае речь идет о рекламе жеребца… Кстати, у тебя есть планы на сегодняшний вечер? – как бы между прочим поинтересовалась Рейчел, беря со стула вечернюю дамскую сумочку, вышитую бисером.
– Ничего определенного, – неуверенно пожал плечами Маккрей.