Не успела девушка вдоволь насладиться свободой, как на нее опасной грозой надвигалась темная фигура графа, при взгляде на которого она вдруг ощутила странную робость, тут же сменившуюся злостью, вынуждающей гордо расправить плечи.
— Миледи, — шорох играющего ветра коснулся ушей. Перед Арлин стоял граф Торнхилл, прожигая ястребиным взглядом из-под черной поволоки ресниц.
Рядом с безукоризненно начищенным аристократом Арлин чувствовала себя настоящей дурнушкой, к тому же довольно уставшей дурнушкой.
— Не устали ли с дороги? — любезно добавил мужчина, подхватывая ее руку и едва касаясь губами тыльной стороны ладони.
Арлин не придавала значения его галантности, замечая отчужденность в глазах графа и догадываясь наверняка, что вся эта учтивость была надиктована правилами приличия и результатом той ситуации, в которой они оба оказались против своей воли, а то, что лорд Торнхилл не испытывает восторга от происходящего, красноречиво читалось по его лицу. Как бы ни пытался мужчина скрыть свое презрение за напускной веселостью, девушку было не так легко обмануть. Вопрос только, пытался ли он вообще сделать так, чтобы Арлин себя чувствовала комфортно рядом с ним?
— Благодарю, милорд, у Вас прекрасный кучер, — она бросила мимолетный взгляд на мужчину, разгружающего багаж. Услышав упоминание о себе, его лицо стало совсем кислым, что породило в душе девушки подозрения, а не намеренно ли они пересчитали каждую встречающуюся кочку?
— Безмерно рад, — с легким ехидством заметил граф, наблюдая, как краснеющий кучер достает треклятый ящик Уорда, вот только вместо папоротника под стеклянным куполом рос шиповник, и Невил не удержался от саркастичного комментария: — Это шиповник?
— Вас что-то удивляет? — с притворной доброжелательностью пролепетала Арлин.
«Что-то удивляет? Да это нелепица какая-то! — возмутился Невил, все же изумляясь необычному выбору растения и натыкаясь на едва прикрытое свирепство в глазах леди, что еще больше оттеняло и без того измученный вид. — Однако, она не лишена эмоций…»
— Будет ли Вам известно, что засушенные лепестки шиповника и его плодов можно использовать для украшения десертов, приготовления варенья и ароматических смесей, — с видом бывалого знатока выпалила Арлин, хотя на самом деле просто воспроизвела строчки из одной старинной энциклопедии, а теперь с любопытством наблюдала реакцию мужчины, когда из повозки доставали второй стеклянный ящик, на сей раз уже с папоротником.
— А вот и папоротник, — в один голос с мрачнеющим графом сказала она, пытаясь понять, что же ему не так. — А папоротники, как Вам наверняка известно, имеют особый вес в лечении слабоумия. Не находите ли это довольно полезным?
«Уж не думает ли она, что попала в сумасшедший дом?» — проносилось в голове графа, пока девушка подошла к каждому ящику, осматривая их целостность после бесстыдной тряски.
— Милорд! Здесь появились сколы и трещинки! — пылко воскликнула она, не скрывая отчаяния в голосе.
— Оставьте их, — радушно сказал Невил, глядя на легкий румянец, проступивший на юном лице, добавляющий необычайную живость. — В скором времени Ваши ящики заменят на новые, — скривив душой, сказал он, хотя охотнее бы выбросил их, но почувствовал необходимость утешить девушку, которая так трепетно относилась к жалкой пародии на оранжерею.
— Благодарю, милорд, — уже куда холоднее молвила та, мысленно укорив себя за несдержанность.
— Так Вы утверждаете, что папоротник лечит безумие? — задумчиво проронил граф. — Вы считаете, что он помог бы моему отцу?
— Милорд? — то ли испуганно, то ли смущенно отозвалась Арлин, но Невил уже рассуждал о том, был ли отец при здравом уме, заваривая эту кашу с наследством.
Бросив взгляд на удивленную девушку, граф встрепенулся.
— Простите мою бестактность и добро пожаловать в Нортенглейд, — он встал подле девушки, обдав прохладным воздухом и подставив локоть для ее руки.
Только тогда девушка заметила, как по обе стороны от входа в две шеренги уже выстроились прислуги: по левую сторону — женская половина, по правую — мужская. Их было так много, и казалось, что все они смотрят на Арлин с неким пренебрежением, что сердце девушки невольно уходило в пятки.
У самого входа их поджидала пара — мужчина в годах, но с идеально прямой осанкой и строгая женщина, ослушаться которую наверняка было опасно, таким уж строгим был ее вид.
— Перед Вами преданный дворецкий Гарри, — представил статного мужчину граф.
— Добро пожаловать, миледи, — отозвался тот, глубоко поклонившись.
— Благодарю, Гарри, — Арлин улыбнулась, уловив легкую тень довольства в его глазах.